Казачий адмирал читать онлайн

Опять начинать сначала, опять заботиться не только о себе…

Оксана лежит на правом боку слева от меня. Ее левая рука на моей груди. Время от времени пальцы сживаются плавно, словно преодолевая сопротивление резинового мячика, и также медленно разжимаются. Наверное, снится что-то неприятное. Я легонько сжимаю ее пальцы, успокаивая. Оксана вздрагивает и просыпается. Заспанное лицо напрягается от испуга, становится резче, жестче, некрасивее. Затем вмиг расслабляется, бледные губы приоткрываются в виноватой улыбке, будто это она разбудила меня, а не наоборот.

— Почему не спишь? — спрашивает Оксана.

— Думаю, как добраться до Сечи, как потом жить, — отвечаю я.

— У моей сестры поселимся, у нее дом большой, а потом свой построим, — предлагает Оксана.

В том, что турки нас не захватят, она не сомневается.

— А где твоя сестра живет? — интересуюсь я.

— В селе Царичанка, вотчине князя Вишневецкого. Это где-то выше порогов, на речке Орель, которая с татарской стороны впадает в Днепр. Муж у нее купец, возит товары черкасам в Сечь.

На обратном пути закупал у нас шкуры, шерсть, пеньку, воск. Настя ему приглянулась, посватался. Отец не хотел родниться с купцом, но мама его уговорила, — рассказывает Оксана, после чего начинает шмыгать носом.

Отец, мать и два брата погибли во время налета татар. Никто не ждал, что они придут ранней весной. Обычно нападали или зимой, когда реки льдом скованны, или с конца весны, когда вода в реках спадет и молодая трава покроет степь, и до осенних дождей, а тут нагрянули в самую распутицу.

В итоге от хутора на два десятка домов осталось пепелище. Мужчин, стариков и старух перебили, а молодых женщин, девушек и детей угнали в Крым, где продали перекупщикам.

— Не уживусь под ляхами, — высказываю я предположение.

— Зять Мыкола говорит, что православных притесняют, конечно, но не сильно. Богатых и вовсе не трогают, — сообщает она.

— Так он богатый? — спрашиваю я.

— Не очень! — хихикнув, признается Оксана. — Отец говорил, что за один поход больше привозит, чем Мыкола Черединский за пять лет наторговывает.

На что мама говорила, что зять на чужбине не погибнет

— А там, где вы жили, ляхи тоже правили? — спрашиваю я, чтобы отвлечь ее от воспоминаний о погибших родителях.

— Нет, мы сами по себе жили, никто нам не указ был. Отец потому там и поселился, что не хотел ни перед кем шею гнуть, — говорит она.

— Это далеко от Сечи? — задаю я вопрос.

— Выше Сечи, на левом, татарском берегу Днепра.