Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— И я отымею тебя прямо на этом столе, чтобы получить хоть какую— то сатисфакцию за произошедшее.

Я упираюсь, пытаюсь его лягнуть, извиваюсь, что есть сил, но ничего не могу поделать против физически развитого мужчины, выше меня на голову.

— Не смейте! Не…

Грубый жёсткий поцелуй не дает больше ничего сказать.

Мой крик превращается в жалобный стон. Царапаю его каменные плечи ногтями, пытаюсь выскользнуть.

Отпусти. Отпусти. Отпусти меня.

Грохот справа от бахнувшей по стене двери заставляет нас обоих вздрогнуть.

Не успеваю ничего сообразить, как Грушевского рывком отталкивают от меня и швыряют в сторону. Напротив меня стоит Архип. В его глазах пылает ярость, бешенство дикого зверя — настолько они черны. Мне становится страшно, я вжимаюсь всем телом в стену словно загнанная лань.

Нет, Архип, пожалуйста, не думай, что тут моя вина, что я…

Он ещё несколько секунд прожигает меня взглядом, но потом резко разворачивается и кидается к Грушевскому.

— По какому праву вы… — начинает тот и резко умолкает от смачного удара в челюсть.

Я могу только охнуть и тут же зажать рот ладонью. Архип хватает Грушевского за ворот и вздёргивает на ноги. Сжимает шею, тот хрипит.

— Ещё раз, мразь, окажешься возле неё, костей не соберешь, — четко, пробирающим до костей голосом произносит Архип. А потом снова кулаком заезжает Грушевскому в челюсть. Я вижу только как с его разбитых губ стекает кровь, впитывается в белую сорочку и сине— голубой галстук.

Пытается врезать Архипу, но тот ловко уходит в сторону.

Перехватывает руку Грушевского. Снова глухой удар. Я закрываю лицо ладонями, понимая, что не в состоянии смотреть на это. Но и просить их остановиться — тоже. Поэтому только молчу, сжавшись в клубочек.

— Алиса сюда больше не придет, — сообщает Архип. — Документы, оформленные по всем правилам, вышлешь по почте. И я сказал…

— Она сама!

Жуткое бульканье и новый удар заставляют меня вздрогнуть от ужаса.

— Я не давал слова. Чтобы завтра были документы. Приблизишься к ней, тебя больше не найдут.

После этого слышу приближающиеся шаги, чувствую, как обхватывают за запястье и выводят из кабинета. Нас провожает тишина и ненавидящий взгляд Грушевского. Пусть я на него не смотрю, но чувствую это буквально кожей. Если бы силой взгляда можно было сжечь, то на моём месте была бы уже кучка пепла.

Но Грушевский меня мало беспокоит, куда больше теперь волнует, что скажет Архип. За всё это время он не сказал мне ни слова. Не попытался даже. Просто ведет за собой.