Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ей не нравится Ляля, очень не нравится. Мне, впрочем, тоже.

— Не моя и слава богу, — не смущается Вадим.

Но вот даже я слышу невысказанное: «Но настолько дорогая, что ужас. Как только Архип тебя содержал?»

Ляля фыркает и вздергивает нос. Ей явно нечем ответить. Видно, думала, что её тут встретят с распростёртыми объятиями, но что-то пошло не так.

Нас по-прежнему игнорирует. Мы просто недостойны внимания царицы. С одной стороны, надо бы, наверное, помолчать и подождать, чем закончится вся история, но с другой… Я не хочу ждать.

Меня совершенно не интересует Ляля. Я прекрасно понимаю, что она для Архипа… кто-то. Но прежде чем начинаться сердиться на него или гневаться, надо понять кто. И хорошо бы спросить в первую очередь у самого Архипа.

Сама удивляюсь себе — надо же так здраво подойти к вопросу. Эмоции каким-то чудом контролирую настолько, что самой себе хочется зааплодировать.

— Вадим, скажите, где можно оставить вещи? — спрашиваю я.

Ляля тут же вспыхивает:

— Ты вообще кто такая?!

Тон настолько требовательный, что даже не знаешь, что именно сказать.

Она смотрит на меня теперь как на самого лютого врага. Да что я тебе сделала?

— Не помню, чтобы с вами где-то встречались, не говоря о том, чтобы переходить на «ты», — холодно ответила я.

Ляля морщится:

— Первый раз слышу, чтобы шлюхи говорили таким высоким штилем.

Становится обидно. Не потому что даже Ляля сейчас обзывает, а потому что кое в чем она права. Червячок, который точит сердце изнутри, напоминает, каким именно способом я познакомилась Архипом.

Просто продала своё тело, раздвинув ноги.

Я прикусываю губу.

Ляля это воспринимает как маленькую победу и начинает напирать дальше:

— Как ты тут оказалась? Забила Вадиму голову? Какие вещи? Уже вызывают, оплачивая посуточно? Так вот, дорогуша, у него есть женщина, место занято, никакие шалавы не нужны. Разворачивайся и вали отсюда. Поняла? Повторяю: ша… ла… вы… не нужны!

— Кто бы говорил, — внезапно произносит Вадим.

И говорит так, что сразу становится холоднее. Я резко поворачиваю голову и смотрю на него.

Взгляд Вадима прикован к Ляле. Прямой, с недобрым прищуром. Там видно всё, что он думает об этой драной кошке, которая сейчас старается изображать тигрицу.

— Да как ты смеешь?! — набирает она воздуха в грудь.

— Смею, — холодно отвечает он. — Видишь ли, не первый день тебя знаю. Поэтому просто закрой рот и отойди с дороги. А лучше сядь в свою машинку и свали отсюда.

Аккуратно накрашенный ротик Ляли раскрывается в изумлении.