Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Весь мир исчезает, есть только губы Архипа, которые настолько горячи, что всё вокруг становится совершенно неважным.

Он, кажется, сразу даже не ждал от меня такого, но тут же перехватывает инициативу и прижимается к губам настолько сильно и голодно, что у меня из горла вырывается низкий протяжный стон.

Его широкие ладони проходятся по моей спине, сминают тонкую ткань платья, замирают на пояснице, потом спускаются на ягодицы и сжимают.

Жар проносится по венам, я чувствую, что на щеках румянец горит так, словно распускаются маковые лепестки.

Мне жарко. Мне горячо. Мне страстно хочется скинуть всю одежду и прижаться обнаженным телом к стоящему напротив мужчине.

— Ты мне не дала ответ, — тихо смеется Архип, проводит кончиками пальцев по моей щеке. — Но я согласен немного подождать, потому что вижу, что ты хочешь чего-то другого, очень… далекого от разговоров.

Кажется, нельзя щекам так пылать от смущения, но он прав.

Архип вплетает пальцы в мои волосы, проводит вниз, пропуская пряди. Потом приспускает свободный широкий рукав с моего плеча и прижимается к оголившейся коже губами.

Я шумно выгибаюсь. Желание распускается огненным цветком внизу живота, соображать не получается.

— Архип… — с трудом шепчу я, ибо каждое касание его губ возносит на небеса.

Он медленно стягивает ткань ниже, покрывает поцелуями руку до локтя.

— Ты такая красивая, — шепчет он охрипшим голосом. — Такая хрупкая, прекрасная девочка. Только моя.

От его слов становится так сладко, а горло перехватывает. Я не могу вымолвить ни слова.

Кто бы мог подумать, что этот суровый человек, купивший мою девственность, может быть настолько нежным и ласковым?

Архип прижимается губами к моей шее, дышать становится невозможно. Кажется, после этой близости мне срочно понадобится шарфик, а то и какое-то украшение, что будет полностью закрывать засосы.

Только вот сейчас мне совершенно всё равно.

Сейчас мне совершенно всё равно, что где-то есть злобная Ляля, которая считает себя царицей мира. Все равно, что через день, а, скорее всего, придется уже завтра решать вопрос с Грушевским, который однозначно затаил обиду.

Всё равно, что позабыла все свои принципы и гордость. Хотя… может быть, быть рядом с человеком, который нравится и вызывается сексуальное желание, как раз вполне нормально, и ничего тут пытаться обвинить себя во всех смертных грехах?

Получается только сделать рваный вдох, снова утонуть в черноте его глаз, забыть обо всем на свете.

Архип. Сейчас даже его имя звучит как музыка.