Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так ни с кем и не подрались даже…Женька еще играл на гитаре. Душа компании стал. Помню, как запоет:“А у нас во дворе есть девчонка одна, среди шумных подруг неприметна она…” Так все девчонки заслушивались. А одна особенно. Ульяна, красавица, спортсменка-гимнастка, не отходила от него ни на вечер. Смуглокожая, волосы до пояса, как у цыганки. А глаза голубые. Невероятное сочетание, неземное, — Горохов мечтательно вздохнул. — Так они там и начали встречаться. Любовь, значит, завязалась, вроде как. А с Женькой мы тогда друзья были — не разлей вода.

Но он полностью переключился на свою пассию. Да и популярность голову вскружила Ревягину. Сами представьте. Гитарист, арбузный добытчик, еще и с первой красавицей курса задружил. Парень он видный был, не то что сейчас — дурак дураком. И вот однажды вечером веселье разгорелось слишком, и, как водится, ведро было опустошено непредвиденно скоро, а спать совсем не хотелось, и до рассвета еще далеко. Я вызвался доставить дополнительный груз в лагерь. Но так как на ногах стоял нетвердо, в помощь мне отрядили Женьку, оторвали от него Ульяну и приставили к ведру.

Тот сначала упирался, мол, не гитаристское это дело - за пойлом ходить. У него другие задачи, народ веселить и самому отдыхать. Но ребята ткнули ему в совесть, что все-таки он мой друг и обязан помочь, иначе по причине своей хмельной веселости и нетвердой шага один я могу ведро не донести и пролить ценный продукт на ненасытную колхозную землю, которая и так немало кровушки студенческой попила. А вина ей впитать — жирно будет.

И так последние рублики собираем. Денег у всех остталось только на вино, сигареты и хлеб. Все-таки никто не рассчитывал на такую продовольственную катавасию."

"И вон Женька, недовольный, поплелся со мной, запамятовал, видно, что друзья мы. Я старался идти прямо и всей своей статью не показывать, что наклюкался в зюзю. За мной семенил такой же тепленький Женька. Сделка в хижине дяди Тома прошла удачно. На остатки стипендии купили ведро виноградного и побрели назад. Идем мы полем.

Сентябрь выдался для тех виноградных краев прохладный, но мы на жидком топливе не мерзнем. Прем вперед, как Матросов на амбразуру. И ничто нас не может остановить, как вдруг вижу – в темноте мелькнуло что-то. Светленькое и аппетиное, на окорок похоже и даже хвост крючком. “Женька!” – ору я. Это же поросенок! Видно, двухмесячный Ниф-Ниф сбежал из свинофермы колхозной и теперь бродил во тьме неприкаянный. От вида такого деликатеса у нас с Женькой аж руки затряслись.