Name: Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила
Author: Александр Борисович Михайловский

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– В дверях, она незаметно – во всяком случае, ей так показалось – дотронулась до моего плеча, словно стараясь убедиться – призрак ли я, или человек во плоти.

Оказавшись на лестнице, мы переглянулись с Сосо и дружно, не сговариваясь, рассмеялись.

– Пойдемте, Ирочка, – сказал мне Коба, – прогуляемся в парке. Помните, мы его видели, когда шли сюда. Это недалеко. Товарищу Ленину еще часа два будет не до нас. Вы не против?

Конечно, я была не против…

Два часа спустя. Там же, те жеИрина Андреева, журналистка, спортсменка, да и просто красавица

Два часа пролетели незаметно.

Сосо пытался шутить, но у него это получалось как-то натужно, без того искрометного юмора, к которому я уже успела привыкнуть. Чувствовалось, что мыслями он был сейчас не со мной, а там, в квартире на улице Давид Дюфур.

В очередной раз плоско пошутив, он засмеялся деревянным голосом, а потом, взглянув на мое напряженное лицо, вздохнул и спросил:

– Ирочка, как ты думаешь, что сейчас там происходит?

Я только пожала плечами.

Было понятно лишь одно – у такого цельного и страстного человека, каким является Ленин, сейчас должна происходить коренная переоценка ценностей. Одно дело – работать во имя какой-то абстрактной «мировой революции», и другое дело – прочитать о том, чем закончилась эта самая революция – войной всех против всех, сотнями тысяч убитых и изгнанных с родной земли, разрухой и всеобщим одичанием.

Но с другой стороны, большевикам в нашей истории удалось важное – они спасли страну от иностранной колонизации, где все ее богатства достались бы европейским хозяевам, а местное население, изрядно сокращенное и прореженное, вкалывало бы в качестве белых негров.

Я знаю, что товарища Кобу уже ознакомили с соответствующими документами, где четко и подробно расписывалось, кто и что получил в поверженной России, и что сотворили демократические деятели с его любимой Грузией.

– Знаешь, Сосо, – грустно сказала я, – Владимир Ильич, конечно, самый настоящий революционер, и то, что мы ему сегодня сообщили, несомненно, подействует на него не самым лучшим образом.

Но с другой стороны, может, его гибкий и аналитически мыслящий ум подскажет ему, какую новую тактику надо избрать социал-демократам, точнее большевикам, в этой новой ситуации. Вот только какую? С нашим прибытием мир изменился радикально, и товарищ Ленин должен найти для себя новое место в этом новом мире.

– Не знаю, – печально сказал Сосо, – ведь я знаком с ним только заочно.