Name: Сапфировая королева
Author: Валерия Вербинина

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мальчишки провожали его восхищенными взглядами.

Вслед за Васей семенил с ворохом свертков следователь, но на него уже никто не обращал внимания. Впрочем, для проформы Половников все же успел дать городовым указание задержать кучера опрокинувшейся пролетки.

– Ах, какой вы сильный! – вздохнула Дашенька и прижалась щекой к широкой Васиной груди. – Как вас зовут, Иван-царевич?

– Я не Ваня, – пробормотал тот, краснея. – Я Вася.

По легенде, которую до мелочей разработал Хилькевич, Вася Херувим должен был назваться дворником.

Но сейчас все легенды окончательно покинули золотую Васину голову. Если бы в это мгновение Дашенька попросила его запалить корабли в гавани, а Хилькевича повесить на самой высокой мачте, он бы выполнил ее указание, не задумываясь. От ее волос нежно пахло, и ручка, обнимавшая его шею, была тоненькая, как у какой-нибудь барыни. И вся девушка была такая хорошенькая, смешливая, глазастая, что у него начинало сладко покалывать где-то под ложечкой, а может статься, и прямо в сердце.

"И молодому человеку стало ужасно жаль, когда перед ними вскорости возникла гостиница «Европейская», несуразная, в смешанном стиле, вся в псевдокоринфских колоннах – и в то же время устремленная ввысь, словно куда-то летящая, милая и нелепая одновременно. Тут его пути с Дашенькой должны были на время разойтись, но Вася не сомневался, что они еще встретятся.

Швейцар, завидя юношу с необычной ношей, выпучил глаза, но сумел-таки проглотить удивление и распахнул дверь.

– Прошу, – сказал он.

Глава 8

Разоблачение знаменитого поэта. – Разные причины тоски у Валевского и Васи Херувима. – Странное поручение баронессы Корф.– И, разумеется, нельзя пройти мимо замечательной во всех отношениях славы, которую обрели стихотворения господина Нередина.[16] В самом деле, разве не могли иметь успеха легковесные салонные стишки вроде вот этого? Вы только послушайте:

Когда сидишь ты ночью у каминаИ вспоминаешь умерших друзей,Золу воспоминаний кто незримыйВсех чаще ворошит в душе твоей?Русалкин победно вскинул голову и оглядел притихшую аудиторию.

Сегодня в «Обществе любителей российской словесности» собралось больше народу, чем обычно. Библиотекарь Росомахин утонул в кресле, и только изредка было видно, как он мигает своими старческими подслеповатыми глазками. Слева на стульчике с гнутыми ножками примостился кузен докладчика Евгений Жмыхов, студент, который учился в местном университете, а сейчас отдыхал на каникулах.