Сумасшедший декабрь читать онлайн

— За что тебя приговорили к принудительным работам? — спрашивает она, откусывая клубнику, на её губах остается шоколад. Закрываю глаза, потому что это невыносимо. Я не привык настолько сдерживать себя.

— Да так, если в двух словах: разбил морду майору полиции.

— Было за что? — распахивает свои красивые глаза.

— Было… — не договариваю. Там еще много чего. Но королеве знать необязательно.

— А почему именно в нашу кондитерскую? Не верю, что суд направил, — настроение у нее немного поднимается.

— А почему нет? — подбираю на панели музыку, негромко включаю.

Чувствую себя пацаном. Когда некуда привести девочку, и ты сидишь с ней в машине."

"— Действительно, — закатывает глаза. И лучше бы она так не делала, моя богатая фантазия уносит меня не в ту плоскость. Отворачивается к окну, а я вижу родинку за ее ушком. Раньше думал, что так не бывает. Помню, Люба говорила: твоя женщина еще не выросла. А это я, оказывается, не дорос еще до королевы.

К подъезду подбегает дворовая собака и садится под козырьком.

Огромная, но худая.

— Опять он прибежал. Элька по утрам его боится, — сообщает мне Кристина. — Она вообще собак боится. Хотела купить ей щенка, чтобы как-то преодолеть страх, но работа, суета, некому будет ухаживать за собакой, — так просто сообщает мне Кристина. Есть в этом что-то доверительное, словно одна из множества границ между нами стерлась.

— В детстве у меня бы пес, немецкая овчарка, — вспоминаю историю из прошлого. — Несмотря на то, что мы жили в доме со двором и собака могла гулять одна, мама отправляла меня гулять с ней по утрам, чтобы воспитывать ответственность.

И вот выхожу я с утра сонный, сплю на ходу, тяну за собой поводок. Оглядываюсь, а пса нет, один поводок волочится по земле. Я в панике оглядываюсь, нет нигде собаки. Кричу его, зову. Не идет. Испугался я. И тут выходит мама, выгибает брови и спрашивает: а не хочу ли я взять с собой на прогулку собаку? — усмехаюсь, вспоминая мать. — Они вместе с псом сидели возле окна, наблюдая, как я выгуливаю поводок.

Кристина оборачивается, улыбается, осматривая меня. Черт. Ее улыбку нужно запретить.

— Как из таких хороших маминых мальчиков вырастают вот такие наглые мерзавцы, как ты? — смеется она. — Вседозволенность?

— Скорее, наоборот, слишком жёсткие рамки в детстве. Как следствие, развязность в возрасте, когда все можно.

Опять замолкаем. Из аудиосистемы начинает литься знакомый всем хит этого лета.