Ванька-ротный читать онлайн

Неужели тёпленькие! Наверно с капустой! А с чем же ещё быть! – мелькнуло в голове. Вот жизнь солдатская – наелся и продает! Повозочный весь напрягся и быстро, перебирая ногами, двинулся догонять солдата. Тот шел в развалку, не торопясь. Ефим подобрался к нему совсем вплотную, повёл носом у рукава и захватил воздух ноздрёй. Он хотел уловить запах тёплого теста и пареной капусты. Потом он вытянул шею, обнюхал солдата и потянул его за рукав. Тот остановился.

– Почём пироги?

– Какие пироги?

– Как какие? Тёпленькие! Сам говоришь!

– Тёпленькие! Это ручные часы, а не пироги.

Деревня!

– А почему же тогда тёпленькие?

– А потому, что только щас с немца снял! Ясно? – и солдат показал ручные немецкие часы с браслетом и блестящим циферблатом.

– Ну, чего мнёшься? Бери или отваливай!

Повозочный осёкся. В голове у него замутило, в животе громко заурчало, губы, готовые вытянуться в трубочку и попробовать мягкого пирога, повисли в воздухе. Он проглотил, пустую слюну и тяжело вздохнул.

Вагоны в этот момент залязгали, дёрнулись и задрожали.

Эшелон, повизгивая на разные голоса, медленно покатил по рельсам. Солдат с часами вскочил на подножку, проплыл перед глазами Ефима и крикнул ему:

– Эй, деревня! Покедыва, прощай!

Всё это до мельчайших подробностей вспомнил он потом, когда вернулся в полк и мысль о ручных часах с тех пор запала ему в голову."

"Сейчас Ефим лежал на полу в тёмном углу заплёванной и прокуренной избы, поджав под себя ноги. Пойдет, кто мимо, наступит нарочно на ноги, такой здесь был тыловой народ и это, называются друзья, приятели! Руки он сложил на животе калачиком, так они быстрее согреются, хотелось побыстрее уснуть.

А мысли о еде и ручных часах заставляли его, какое то время ворочаться.

Но вот сон сам навалился на него. Ему приснилась родная изба, русская печь с петухами, аляписто расписанная пришлым художником. Такие же белые и холодные клубы пара врывались по полу в открытую дверь, когда кто-то снаружи входил.

На затылке, из-под шапки повозочного, сдвинутой на глаза, выбивались не мытые, как войлок, волосы.

Шапку он по долгу не снимал. Теперь не надо было садиться за стол, снимать шапку и креститься на икону. Теперь под шапкой водились ползучие вши, грызли загривок, и он не вычесывал их, как прежде, частым гребнем. Они водились и в мирное время. На мыло тогда не хватало. Деревня матушка! В избах было и смрадно, и тесно.

Немецкие трофейные расчёски попадались красивые, он были редкие и для вычёсывания вшей не годились.