Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Однако Стас, почти как любой подросток, посчитал новую любовь отца предательством матери. Мы поначалу внимания не обратили, но тогда случился первый кризис. Воспринял слишком близко к сердцу, во всех смыслах этого слова. Разумеется, отец с Ниной Александровной перепугались и решили, что их отношения не стоят таких рисков. Стаса откачали, и потом снова несколько лет ремиссии.

У меня по мере его рассказа из головы улетучивались все мысли, на место которых приходили новые.

– То есть мама знала?

– Знала, конечно, – признал Олег.

– И вам не докладывала. Как и вы не побежите никому докладывать. На втором курсе института Стас так вовлекся в ваши войнушки, или что там между вами было, что начал забивать на учебу – все то ли каверзы, то ли признания изобретал. Отец один раз запсиховал и сгоряча ляпнул, что из-за него с Ниной Александровной не сложилось. Пожалел об этом сразу, тут же извинился, но Стаса накрыло. Местные врачи снова справились, но операцию уже откладывать было нельзя. В Швейцарии сделали протезирование участка аорты, плюс долго наблюдали.

Боже, да не делайте такие глаза, иначе вы меня выдадите! У него теперь все шансы дожить до глубокой старости, нельзя лишь пить и слишком перенапрягаться.

У меня не было слов. Я часто видела Стаса со стаканчиком в руках, но на самом деле ни разу не замечала, пьет ли он. И многие его шуточки принимали другой контекст. Вспомнился любительский видеоролик, когда группа провожала его «на учебу» – и только сейчас улыбка Стаса в кадре вспомнилась не как счастливая, он не хотел уезжать.

Он бы все отдал за то, чтобы ему никогда не пришлось делать эту самую операцию. И это уже было после приступа? Да куда его отец и брат смотрели? Стас же с институтскими приятелями мог до Швейцарии и не дотянуть! Безалаберность и клиническая безответственность! Хотя если подумать, то наверняка ни отец, ни брат об этом вообще не знали. Но Олег из моего выражения лица сделал какие-то другие выводы и надавил:

– Полина, вы обязались молчать! И не вздумайте с самим Стасом – да с кем угодно – обсуждать, слышите меня? После операции он может жить обычной жизнью, но на себе представьте: смогли бы вы жить обычной жизнью, если бы вокруг вас все на носочках скакали и искали признаки бледности? Но я вам не просто так рассказал, а с продуманной целью: медики считают, что риски минимальны, но лучше перестраховаться.

Заметите какие-то странности – наберете меня. Как бы вы к нему ни относились, наберете, я в этом не сомневаюсь.