Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Садитесь, — Гжегож, крепкий мужчина с большим носом и широченными ладонями отодвинул нам стулья.

Чтобы уместить внезапно увеличившуюся компанию, хозяевам пришлось отодвинуть стол от стены и поставить его в центре небольшой кухни. Худо-бедно все расселись, и Барбара начала разливать кофе и чай.

— Дмитрий, — я протянул руку сперва Гжегожу, потом его сыну.

Тот ожидаемо замялся, но под не терпящим возражений взглядом отца с неохотой ответил приветствием и представился.

— Томаш.

— Наталья, — улыбнулась девушка. Она, кажется, была свободна от национальных предрассудков.

Не красавица, но вполне приятная и дружелюбная, с большими добрыми глазами. Интересно, что она нашла в этом имбециле? Нет, я, конечно, тоже бесконечно далек от Бреда Питта, но такая девушка вполне могла бы найти себе парня не только симпатичнее Томаша, но и значительно умнее, благо это совсем не трудно."

"Между мной и Томашом мигом вспыхнула неприязнь. С его стороны она носила главным образом межнациональный характер, а с моей — человеческий.

Эти тупые глаза навыкате и нарочито хамские манеры неуловимо напоминали кого-то из моих давних знакомцев, быть может, что еще со школьной скамьи. В любом случае, человек он премерзкий, и это бросается в глаза уже при первом знакомстве. Зато Леха его угостил на славу, вон губища-то как раздулась, любо-дорого посмотреть. Благодаря Томашу и мне наша небольшая и не очень дружная компания со стороны выглядела сборищем разносортных маргиналов или просто большой неблагополучной семьей, где получать тумаки от посторонних было делом привычным, не вызывающим особого интереса.

Если Томаш показался мне кретином, то Гжегож и Барбара вызвали прямо противоположные чувства. Они так и излучали доброту и покой. Сразу видно, что они очень любят друг друга, и делают это искренне. К нам они тоже относились очень любезно, как к гостям, и это не смотря на то, что понятие «гостеприимство» успело превратиться в историзм. Серьезно, ну с какой стати кто-то захочет приютить двух непонятных иноземцев в такой ситуации, когда опасностей и так хватает? Только человек с большим сердцем.

— Ну, Дмитрий, расскажите нам свою историю, — попросил Гжегож, намазывая масло на поджаренный хлеб. — А мы поделимся нашей.

Я кинул взгляд на Леху. Тот ничего не понимал, но это не мешало ему с наслаждением уплетать бутерброды с чаем и, в свою очередь, выжидающе глазеть на меня — мол, ты прикрой пока, а мне подкрепиться бы. Ладно, пора брать слово, хоть и, чую, без завтрака останусь.