Фавориты Фортуны читать онлайн

Греческий город Византий существовал шестьсот лет на мысу гористого полуострова на Боспоре, со стороны Фракии, и имел одну гавань, в форме рога, с северной стороны и другую, более открытую, с южной. Высокие стены города были мощно укреплены, а о его богатстве свидетельствовали размеры и красота зданий, как частных, так и общественных."

"«Фракийский Боспор красивее Геллеспонта и более величествен», – подумал Цезарь, уже плававший по Геллеспонту. Царь Никомед был властителем города – это стало ясно с того момента, как царская баржа вошла в гавань.

Все важные лица города появились там, чтобы приветствовать его. Однако от Цезаря не ускользнуло, что некоторые смотрят на него не слишком дружелюбно. Возможно, не всем понравилось, что царь Вифинии в таких добрых отношениях с римлянином. А это вело к другой дилемме. До сих пор общение Цезаря с царем Никомедом имело место в пределах Вифинии, где жители хорошо знали своего правителя, любили и понимали его. В Византии все обстояло не так. Вскоре стало очевидно, что здесь Цезаря принимают за любовника царя Вифинии.

Было бы очень легко опровергнуть это предположение: несколько слов здесь, несколько слов там о старых дураках, которые выставляют себя старыми дураками, и какая досада ради флота возиться со старым дураком. Но Цезарь не мог так поступить. Он полюбил Никомеда – во всех отношениях, кроме того, в котором его подозревали. И он не мог обидеть старика, нанося ему удар в то самое место, которое и для него самого было наиболее чувствительным.

Цезарь не смел задеть его гордость. Однако имелись убедительные причины прояснить ситуацию, главным образом потому, что было затронуто будущее самого Цезаря.

Он всегда знал, куда он шел, – все время вверх, только к вершине. Трудно осуществлять такое восхождение, скрывая от всех истинную свою натуру. Но еще хуже пытаться это делать, зная, что выводы о тебе делаются неправильные. Будь царь моложе, Цезарь мог бы решиться на откровенное объяснение, ибо, хотя Никомед и осуждал нетерпимое отношение римлян к гомосексуализму как неэллинское и даже варварское, он постарался бы сам рассеять неблагоприятную для Цезаря иллюзию – в силу своей природной теплоты и благодушия.

Но преклонный возраст царя останавливал Цезаря. Он не мог быть уверен в том, что рана, которую он нанесет при таком объяснении, не окажется слишком тяжелой. После юности, проведенной в жестких рамках самоограничения, Цезарь открыл для себя одну истину.