Фавориты Фортуны читать онлайн

Младший военный трибун.

– Мы знали, что восьмого где-нибудь найдут, – сказал Габиний, повернувшись к остальным. – Теперь полный состав – младшие военные трибуны, самое дно общества и шип в боку нашего полководца. Время от времени мы трудимся. Но поскольку нам не платят, Лукулл не может настаивать на этом. Мы только что пообедали. Что-то еще осталось. Но сначала познакомься с твоими товарищами-страдальцами.

Остальные уже были на ногах.

– Гай Октавий.

Невысокого роста мускулистый молодой человек, Гай Октавий был хорош греческой красотой.

– Публий Корнелий Лентул, просто Лентул.

Заносчивый – очевидно. И типичный Корнелий – смуглая кожа, простое лицо. Он выглядел так, словно ему трудно держаться, однако он старался, неуверенный, но упрямый.

– Лентул-модник – Луций Корнелий Лентул Нигер. Конечно, мы зовем его Нигер.

Еще один заносчивый, еще один типичный Корнелий, еще более надменный, чем просто Лентул.

– Луций Марций Филипп-младший. Мы зовем его Lippus. Он – настоящая улитка.

Прозвище «гноящийся» было недобрым, потому что глаза у Липпуса не гноились. Они были очень большие, темные, мечтательные. И лицо значительно более приятное, чем у его отца, – конечно, наследство бабушки из рода Клавдиев, на которую он похож. Он производил впечатление добродушной безмятежности. Рукопожатие его оказалось мягким, но не вялым.

– Марк Валерий Мессала Руф. Рыжий.

Не самонадеян, хотя патрицианское имя прозвучало довольно надменно.

– И последний, как всегда, потому что мы обычно смотрим поверх его головы, – Марк Кальпурний Бибул."

"Бибул был самым надменным из всех. Вероятно, потому, что он был маленький, тщедушный человечек. Черты его лица сами сложились в естественное выражение превосходства. Острые скулы, горбатый римский нос, рот всегда словно чем-то недоволен, совершенно прямые брови над слегка выпученными бледно-серыми глазами.

Очень редко у двух человек с первого взгляда возникает обоюдная необъяснимая неприязнь. Она инстинктивна и неискоренима. Такова была неприязнь, которая мгновенно вспыхнула между Гаем Юлием Цезарем и Марком Кальпурнием Бибулом. Царь Никомед говорил о врагах. Так вот, это был враг, Цезарь не сомневался.