Name: Фавориты Фортуны
Author: Колин Маккалоу

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я предсказываю вам, что за тридцать лет жизни одного поколения вы и те, кто придет после вас, – вы все нанесете Риму непоправимый ущерб!

Рука Суллы очень нежно, интимно коснулась лица человека, поддерживающего его.

– Конечно, вы знаете, кто это. Если вы ходите в театр. Метробий. Мой мальчик. Он всегда был и останется моим мальчиком!

Сулла повернулся, наклонил к себе темноволосую голову и поцеловал Метробия прямо в губы. Затем, икая и хихикая, он позволил подвести себя к пьяному ослу и взвалить на его спину. Шумная процессия перестроилась и через Капенские ворота выбралась на Латинскую, а потом на Аппиеву дорогу.

Половина завсегдатаев рыночной площади последовала за ними с веселыми криками.

Сенаторы не знали, куда глаза девать, особенно когда Ватия вдруг громко зарыдал. Предоставленные теперь самим себе, лишенные твердого руководства, они по одному, по двое стали расходиться. Аппий Клавдий пытался успокоить потрясенного Ватию.

– Я не верю этому! – сказал Цетег Филиппу.

– Думаю, мы должны поверить, – ответил Филипп.

– Вот почему он пригласил нас на этот парад. Как еще мог он освободить нас, порвать те цепи, которыми приковал нас к себе?

– Освободить нас? Что ты имеешь в виду?

– Ты слышал его. Более тридцати лет он подавлял свою природу. Он обманул меня. Он обманул всех влиятельных людей в Риме. Вот это месть за погубленное детство! Рим контролировал, Римом правил, Рим поставил на ноги извращенец! Нас обманул фигляр. Как он, должно быть, смеялся!

И он действительно смеялся. Он смеялся всю дорогу до Мизен, когда его и Метробия несли в убранном цветами паланкине в сопровождении веселых поклонников Бахуса.

Все они были приглашены на его виллу в качестве гостей и могли оставаться там, сколько пожелают. В группу вошли комик Росций и мим Сорекс и еще много театральных знаменитостей.

Они бесцеремонно вломились в заново обустроенную виллу, которая когда-то была домом Корнелии, матери Гракхов, и среди них – Сулла, опять на своем пьяном осле.

– Liber Pater! – кричали они ему, посылая воздушные поцелуи и выводя трели на своих дудках.

А он, настолько пьяный, что соображал лишь наполовину, хихикал, скулил и улюлюкал.

Гулянье длилось до следующего рыночного дня. Оно запомнилось огромным количеством съеденного и выпитого, а также многочисленными гостями, которые хлынули со всех соседних вилл и деревень. Их хозяин, веселясь и предаваясь пьянству, сердечно принимал всех и демонстрировал такие сексуальные выверты, о которых большинство и не слышало.