Ген Рафаила читать онлайн

С чего вы взяли, милочка?

Подошедшая медсестра вытерла ватным тампоном пот с Олеськиного лица.

– Давайте-ка слезайте, – скомандовала медичка, – очередь нас сейчас разорвет. Забеременеете – милости просим! А пока наслаждайтесь жизнью и отменным здоровьем!

Олеська шагала по майской улице. Нежно-зеленая листва казалась ей серой. Заполошная бабочка, метущаяся над веткой сирени, напоминала злых духов из фильмов ужасов. Солнечные зайчики на асфальте были издевкой, они будто радовались смерти ее выдуманной девочки, но самым ужасным была мысль вернуться домой.

Вернуться к склепу, который муж построил на месте трепетного цветника, на маленьком островке ее громадной мечты, ее самой счастливой иллюзии.

* * *Они долго не разговаривали потом. Красавцев искренне не понимал жену. Он уже готов был на девочку, на мальчика, на собаку, на кошку, на кого угодно, лишь бы она просто улыбалась как раньше.

Но Олеська изменилась, погасла. Она больше ничего не хотела, ни о чем не мечтала. Она охладела к сыну, а к мужу – тем более.

Часто подходила к шкафу в их отсутствие, брала какой-нибудь клинок, долго рассматривала его, оценивала вес, прилаживала руку и делала медленный театральный жест – погружала острие в грудь. Конечно, невзаправду, понарошку.

Но радость оставила ее. Оставила, казалось, навсегда. Олеське неинтересно было вставать по утрам, неинтересно ложиться спать. Работа в школе осточертела, успехи сына перестали удивлять. Ходила к врачу, делала тест на депрессию – оказалось, зашкаливает. Пила таблетки, от которых голова заполнялась изнутри монтажной пеной, а руки и ноги не слушались.

Выбросила в унитаз – стало легче, пена сделалась жиже и самопроизвольно испарилась.

Но радость не возвращалась. Сын окончил школу, поступил в институт, твердил об армии. Муж купил дом на другой стороне Волги. Любовник был пресным и жадным. Шкаф нависал, давил, перекрывал кислород. И вдруг – она точно помнит это утро – такая же златоглазка вертелась на потолке – Олеська вскочила и поехала к мужу в деревню.

Да просто чтобы не видеть этот шифоньер. А там оказался какой-то чудак с потрепанной гитарой, какие-то лисы, какие-то кошки, какие-то непромытые банки маминых заначек, грязные окна, липкие полы…

И, что немыслимо, радость пряталась именно там. Сидела себе, развалившись, в беседке, нагнетала воздух из старого вонючего сапога в самовар и выливалась в чашки прозрачным, зеленым, как крылья златоглазки, кипятком, настоянным на молодых земляничных и смородиновых листьях.