Ген Рафаила читать онлайн

Раф со свистом рвал тормоза возле кафе, сажал Олеську за лучший, заказанный с утра столик, и они большими ложками глотали мороженое – по десять огромных шариков каждый, чтобы остудить, охладить, потушить пылающие ссадины любви, такие горячие, такие липкие, такие незабываемые…

Раф нравился всем, кроме Батутовны. Она видела в нем своего Оболенского. Она видела эти крючочки, тонкие, как колючки репейника, за которые в свою молодость зацепилась Пелагеюшка, разорвав в клочья капроновые чулки, сердце и, в общем-то, всю свою жизнь.

И еще она видел Беса. Того самого, что жил в ее бурятском принце. Она узнала его лицо, отвратительную рожу с ухмылкой и надменным взглядом. Прямо увидела эту харю сквозь узкие щелки глаз таксиста, в черных, зеркальных зрачках.

– Олесюшка, не пара он тебе. Отцепись от него. Погубит, вот увидишь… – причитала всякий раз Батутовна, видя дочь счастливой.

А уж обсуждение деталей Олеськиных встреч в учительской, тщательное перемывание каждой бусинки в ее дорогом ожерелье ввергали Пелагею Потаповну в жуткую депрессию.

Беды не миновать. Батутовна знала это, но ничего не могла поделать.

* * *Как ни странно, имея свободную квартиру – мать умерла более десяти лет назад, – Раф не приглашал Олесю домой. Бронированная дверь хранила за собой какую-то тайну. Что было неприятно, нелогично, необъяснимо, но, будучи влюбленной, Олеся спрятала эту реальную дверь за не менее крепкие врата внутри своего сознания.

Врата запирали все, что она не хотела принимать, что не укладывалось в понятную картину мира.

Там был уже целый склад подобных вещей, людей, событий, поступков: убитый мамой любимый отец, предательство подруг, грязные приставания директора школы, невозвращенные коллегами долги, записка с просьбой замочить какого-то Красавцева и много всякой шелухи, о которой мучительно вспоминать. Ну еще и эта железная дверь до кучи. Подумаешь, одной дверью больше, одной меньше."

"Матери своей Олеська, конечно, ничего не рассказывала – ни о том, что ночуют они у друзей или в стогах сена, если лето; ни о записке, ни о Рафовых обещаниях.

А обещал он свозить ее к морю, в Сочи. На целый месяц. В лучший санаторий. Олеська была не против, но не понимала, где возлюбленный найдет деньги. Все-таки это много дороже, чем легенькие золотые сережки.

– Не тужи, – отвечал он, сверкая бесовскими зрачками, – я заработаю. Я знаю, что делать.