Name: Я буду первым (СИ)
Author: Натали Лав

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он хватает меня за плечи и встряхивает:

— Что ты натворила?!

Какое-то время разглядывает меня, сжигая взглядом.

Но потом словно выключается, разжимает руки и отступает.

— Если ты убила ребенка мне назло — то зря. Сама себя не простишь.

Его губы искажает кривая ухмылка. Он неверяще качает головой.

— Вот теперь я точно все понял. Ладно. Пока.

Я стою, не зная, что мне делать. Может, я не права?! И поступаю опрометчиво?! Может, еще не поздно позвать садящегося в автомобиль Платона, признаться, что соврала? Но в памяти всплывают лица мужчин с промзоны, их автомобили, точно также уходящий Платон.

Я встряхиваю головой, отгоняя ненужную жалость. Он — манипулятор. И делает лишь то, что нравится ему без оглядки на окружающих. Если будет знать про ребенка, то жить мне спокойно не даст. Ему нужно все и сразу. Поэтому все разумные договоренности, которые можно бы было достичь, будут им сто раз нарушены. Неизвестно, на что он отважится. Украсть ребенка? Похитить меня? Еще какая-нибудь дичь…

Ворота открываются и закрываются, выпуская машину Хромова.

Надеюсь, он уедет.

Возвращаюсь в тепло дома, еле передвигая ноги. Без сил опускаюсь на диван в гостиной.

— Что, в этот раз, очередная война не началась? — спрашивает Давлатов.

— Не знаю. Он, конечно, не грозился убить меня при следующей встречи. Но…

Давлатов проходит в комнату, садится в кресло напротив и спрашивает:

— Ты не думаешь, что поступила чересчур жестоко? Может, он бы пошел на твои условия?

Сцепляю руки в замок и говорю правду:"

"— Я его боюсь.

Не знаю, что придет ему в голову. И от этого становится еще страшнее. Не хочу дергаться оставшиеся семь месяцев. Не хочу переживать потом, не отнимет ли у меня малыша его невменяемый папаша.

— То есть в то, что он может себя вести нормально, ты не веришь?

— Нет, не верю. Как думаете, если сказать правду и попросить не трогать меня, дать мне спокойно растить малыша, Платон бы пошел на такое?

Давлатов откидывает голову назад.

— Ты сама знаешь — нет.

— А у меня нет сил ему противостоять.

Сергей Владимирович снова смотрит на меня:

— Неужели противостоять — обязательно?

Я понимаю, о чем он.

— Вы меня хорошо знаете. У меня туго со всепрощением. Я не знаю, как буду чувствовать себя через месяц, полгода, год. Может, от тоски по Платону полезу на стенку. Но пока мне неприятно его присутствие, его прикосновения. Даже голос вызывает раздражение. Я не знаю, может, это пройдет. Но насиловать собственную психику не хочу. Ему что-то там показалось.