Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А я, зная, что Надю уже лишали родительских прав, решила у нее узнать, что можно сделать, чтобы предотвратить это. Когда мы выпивали, то она один раз уходила к кому-то из соседей ‹…› звонить по телефону. Кому она звонила тогда, я еще не знала. Но впоследствии, когда я оказалась в подвале у Комина, я от самой Веры узнала, что она тогда звонила Комину насчет меня. Вера мне посоветовала лечь в наркологический диспансер на лечение от алкоголизма, и тогда, мол, не заберут мою дочь. Пили мы у Нади 20 января 1997 г.

, и я вместе с Верой остались у нее на ночь. На следующий день мы похмелились… После распития спиртного я решила съездить на электричке к своему жениху, чтобы он как-то походатайствовал перед властями, что он собирался со мной жить, чтобы меня не лишили материнства. Вера сказала, что у нее, мол, есть знакомый с машиной, который меня туда отвезет. Я согласилась, и вместе с ней около 20 часов ушли к районной больнице. Нас ждал Комин Александр. В этот раз я увидела его впервые. Мы втроем дошли до гаража.

Мы шли через овраг, за районную больницу, в гаражный кооператив… Я увидела, что в гараже нет машины, и спросила, где она. Комин сказал, что машина стоит в другом гараже. После этого Вера и Комин спустились вниз примерно на глубину в несколько метров (метра 4–5) и позвали меня, сказав, что, мол, спускайся – поедим яблок (запасы с осени). Я сперва не хотела лезть в погреб, но они меня убедили. И последнее, что я помню: это как я по лестнице стала спускаться вниз, а Комин потянул ко мне руки.

Рабыни

Очнулась я в каком-то помещении без окон. Горел электрический свет. Как выяснилось впоследствии, я оказалась в подземной комнате у Комина, которая расположена под его гаражом. Я лежала на каких-то нарах двухэтажных. Я сперва увидела трех незнакомых мне ранее женщин. Всех звали Татьянами. Кроме того, здесь же спала и Вера. Я увидела на лице у двух женщин были татуировки: на лбу было написано слово «Раб», на переносице – изображение креста. Я думала, что они сидели в колонии, и спросила их об этом.

Они ничего не ответили. Со слов этих женщин я узнала: на момент появления меня одна здесь уже находилась 2 года и 5 месяцев. Ей примерно около 37 лет. У нее трое детей, и она вела аморальный образ жизни. Она мне сказала, что про нее Комину рассказала Вера. Рассказала, что умеет шить на машинке и, мол, раньше работала в Доме быта. Другой женщине 38 лет, она рассказала мне, что она уже в подвале до меня содержалась 2 года.