Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По поводу приговора: вы не думайте, что так легко было вынести в те годы решение о назначении высшей меры наказания. Все тщательно взвешивалось, анализировалось. Исключались любые ошибки»."

"23 июля 1998 г. суд вынес приговор: смертная казнь. Станкевич подал кассацию. 27 ноября 1998 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ рассмотрела его жалобу. ВС посчитал, что следствие было неполным, нет ответов на некоторые вопросы (к примеру, на месте одного из убийств найдены перчатка и спортивные штаны и не выяснено, кому они принадлежали).

В итоге приговор отменили, дело направили на новое расследование. Были дополнительные экспертизы, очные ставки и т. д. И уже обновленное дело попало на рассмотрение к судье Любови Волниной.

«Я, конечно, уже не все помню, ведь четверть века прошла, – говорит Любовь Ильинична. – Но дело было очень громкое. Столько женщин он загубил – матерей, жен, дочерей… В зале присутствовали родственники потерпевших, я отмечала, как им было тяжело.

Судья Любовь Волнина (в центре).

Из архива суда

Подсудимый выглядел совершенно обычно. Нельзя было по его виду сказать, что он мог совершить такие страшные преступления. Близкие, насколько я помню, тоже не верили в его виновность. Жена говорила, что ничего странного не замечала, в семье было все почти замечательно. То есть Станкевич вел двойную жизнь, как Чикатило.

Он вины на суде не признавал, а те явки с повинной, которые написал в ИВС, просил признать полученными под давлением. Но сомнений у суда не было при тех доказательствах, что следствие собрало.

К тому же были выжившие потерпевшие. Одной из них он грудь ампутировал, она его опознала.

Еще одну женщину я запомнила, которая, по-моему, проходила не потерпевшей, а свидетелем. Она работала преподавателем музыки в училище, была уже в возрасте. И вот Станкевич ее подкараулил (а она уже знала, что в городе орудует маньяк, догадалась, что это он и есть). Несмотря на сильнейший страх, она всеми правдами и неправдами убеждала не убивать ее. Она говорила ему, что идет к сыну в больницу (а тот лежит в реанимации после аварии, за ним требуется уход) и что если Станкевич лишит сейчас ее жизни, то сын тоже не выживет.

Она говорила, что сын – его ровесник. И Станкевич довел ее до подъезда и ушел, не тронул. Она его опознала и на следствии, и на суде. И вот эта женщина, изначально давая показания, описала его одежду. Так вышло, что именно в такой же одежде он сфотографирован на паспорте, а она явно не могла видеть его документ.