Name: И киллеру за державу обидно
Author: Алексей Львович Шерстобитов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не насмешка ли это самого порока гордости, бичующего души проходящих мытарства?!

Мы все там будет, но в таком ли положении оставим своих возлюбленных, своих потомков, не доведенные до конца обязательства, не выполненные обещания?

Тимур был таким: честным по отношению к делу; расчетливым везде; рассудительным, но больше поверхностно; эгоистично добрым, гордым, обладал тщеславным гонором, держал слово, но был нерешительным в перемене прежде принятого решения, когда необходимость этого была очевидна, тем более находясь на острие опасности, грозящей ему и семье.

Мы можем осуждать его, а можем найти и в себе что-то присущее ему: неготовность иметь семью к моменту рождения первого ребенка; последовавший затем через несколько лет брак по расчету; его последнее решение, но это лишь малая часть поступков всей его жизни, в основном честных, добрых, жертвенных.

Да это было, но молодость любого человека вообще часто испещрена событиями далеко не всегда понимаемым им же в старости. С момента его гибели прошло больше двадцати лет.

Придите на могилу 7 апреля и 17 января (день рождения и день смерти) и вы увидите ответы на все вопросы и свои осуждения. Не думаю, что многие могилы усопших видят такое же вниманием через столько лет. Посмотрите на «героев» 90-х, чьими гранитными стелами усыпаны кладбища России, многих ли помнят о них до сих пор?

А потому не смотрите, чем кто-то плох, привыкайте замечать, чем он хорош!

В дни празднования семидесятипятилетия независимости ЮАР, приехавшей на дачу вдове, открылась картина дотлевающей бани, построенной еще Тимуром.

Соседи рассказывали, о каких-то молодых людях, крутившихся невдалеке, после появившихся огоньках пламени снаружи, поэтому подозрения почти сразу уступили место уверенности — поджог! Совершенно ясно при этом, с какой стороны «дул ветер».

Усмехнувшись череде событий, больше похожих на детский лепет, что говорило не о вмешательстве самих бандитов, расстрелявших мужа, а потугах растерянного и мятущегося Ческиса, боящегося им признаться в своих слабости и просчетах.

"Такие действия откровенно говорили о удачно выбранном пути и о действенности принимаемых мер. Теперь, сидя на пепелище, вдова ощутила остроту гонки, на каждом сантиметре дистанции которой, соревнующиеся не на жизнь, а на смерть, предпринимали усилия как при рывке перед самым концом дистанции. Речь уже шла не о том, кто придет к финишу первый, а кто его достигнет — место у ленточки было только одно, и это понимал каждый!..