Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не сдерживаюсь больше, тискаю ее везде, где получается дотянуться, наградой мне — жалкие, сладкие стоны и наконец-то улетевшие куда-то в сторону уродские очки. И, главное, потеря прошла незамеченной! Никто за них больше не цепляется!

— Послушай… Послушай… — задыхается лаборантка, послушно прогибаясь в пояснице навстречу, а пальчики торопливо трогают меня через футболку, тянутся к затылку, даже чуть царапают! — Мы не должны… Ты… Это слишком…

— Это вообще мало, — отвечаю я, — вообще ничего…

Мне хочется добавить сакраментальное : “Неужели не помнишь?”, но не делаю этого… Конечно, до сих пор сомнения, ошибся я или нет, и они, похоже, еще долго со мною будут, но сейчас все это отходит на задний план.

Даже если это не она…

И хорошо, что это не она!

Эта — лучше!

Эта — такая нежная, так дрожит, так стонет сладко… В ней нет опытности Инессы, нет дикой жажды ее, но растерянность и испуг, перемешанные с острым, порочным интересом, тоже вставляют!

Да так, что думать ни о чем не могу!

Уже мало что соображая, стягиваю с лаборантки широкие уродские штаны, под которыми, по законам жанра, должны быть бабкины труселя.

Клянусь, даже это меня бы не тормознуло!"

"Но под штанами внезапно обнаруживаются узенькие черные трусики, без изысков, но как заводят! Контраст черного с белой кожей слепит и вводит в состояние невозможного, жадного безумия.

Понимаю, что сам весь дрожу, перехватываю ее пальчики, скользнувшие вниз в нелепой попытке прикрыться, и кладу туда, где им самое место: к себе на спортивки, прямо к паху прислоняю и даже толкаюсь чуть-чуть вперед, чтоб сразу понятно было, что и как трогать.

Одновременно придерживаю ее сзади на шею, прижимаюсь лбом к ее, шепчу в губы:

— Погладь…

И она, завороженно глядя мне в глаза, гладит… А затем и сжимает, прямо через ткань, и я едва не кончаю от остроты ощущений. Прикрываю глаза, еще больше подаваясь вперед, дышу ее кожей, упиваясь чистым, нежным ароматом, еще больше кружащим голову.

— Не могу, не могу больше… — шепчу ей, рывком придвигаю ближе к краю стола, и, под тихий вскрик, сдергиваю черные трусики, одновременно стягивая вниз резинку спортивок.

Если она и планировала тормознуть, то уже не сможет.

И я не смогу.

Ловлю ее губы, делясь своим сбитым, жадным дыханием, и делаю рывок. Вперед. В нее.

Ощущения оглушают настолько, что на мгновение замираю, пытаясь привыкнуть и дать ей тоже эту возможность.