Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— У Кати подрагивают губки, а руки снова тянутся прикрыться. — Маме нет."

"Я препятствую попыткам спрятаться, старательно хороня в себе мысль, что нихрена не умею определять возраст шрамов… Могло такое быть, чтоб Инессу порезали чуть ли не сразу после нашей встречи? Как бы выглядел тогда ее шрам?

Но этого не выяснить…

Да и не надо.

Не Инесса это, нет.

Другая совсем… Моя.

— Не прячься, — шепчу ей, — красивая… Такая красивая… Хочу смотреть…

Переворачиваю нас и медленно насаживаю Катю на себя до упора.

Ловлю растерянные пальчики, переплетаю со своими, смотрю в глаза.

— Давай, Катя… Трахни меня, — командую, улыбаясь.

И она, сначала замершая от удивления, неожиданно зеркалит мою усмешку, стискивает пальцы и мягко покачивается на члене вперед и назад.

И я не могу оторвать от нее взгляда.

Красивая, в полумраке ночи, облитая призрачным светом, волосы растрепались до бедер, глаза близоруко и возбужденно блестят…

А грудь, идеальная троечка, колышется в такт движениям.

Охрененно…

И вся ночь впереди…

Глава 26

За окном уже яркое солнечное утро.

Лучи слепят глаза так сильно, что приходится их прикрывать предплечьем.

Наугад шарю по кровати. Пусто.

Тут же торкает испугом, да так сильно, что рывком сажусь и оглядываюсь, прикидывая, куда бежать, что делать, если Катя пропала.

Клянусь, это мой самый жуткий кошмар! Хуже только, если б она после пробуждения тупо встала и ушла, процедив перед этим что-то уничижительное сквозь зубы. Вот это было бы дежавю, блять…

Не знаю, чего бы делал в этом случае…

Но паника мгновенно переходит в облегчение, потому что, хоть не вижу Катю сейчас, но понимаю, что не один в комнате.

Играет радио, причем, не музыкальное что-то, а разговорное. Прислушиваюсь, с удивлением понимая, что это какой-то научный доклад, не иначе. Скучный до ужаса. Вот кто будет такое слушать по своей воле?

Пахнет овсяной кашей и кофе.

Моя девочка — ранняя пташка, похоже.

Это прикольно, учитывая, что заснули мы часа в четыре утра, а может, и позже.

Падаю обратно на кровать, довольно потягиваясь и припоминая самые сладкие ночные мгновения.

Какая она была… Вкусная, открытая, наивно-доверчивая… И жадная. Тоже наивно. Так сладко распахивала глаза, когда я играл с ней, удивленно-удивленно! Словно никогда до меня ничего подобного не делала… А, может, и реально ничего… Надо бы, как будет удобный момент, расспросить ее про этого бывшего… Хотя, судя по Катиной неловкости в кровати, он — тот еще урод, не умеющий правильно зажигать женщину.