Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Сгинул он, но ужасный бывший темный владыка повелел передать тебе его последние слова.

Юная Баба Яга уселась в своем любимом гробу, а затем выпорхнула нагишом на старинную, но гладкую дубовую лавку, свесила тонкие ножки и, грациозно потянувшись, зевнула.

– Говори уже, что он там велел…

– Черный владыка…

Очаг вспыхнул, и раздраженная Яга грубо перебила Кручину:

– Ну!

– Он сказал, что пускай теперь ты царицей будешь. Мол, пусть сама посидит сиднем на его месте, повертится ужиком на сковороде…

Яга яростно сузила тлеющие, как головешки затухающего кострища, глазки и зашипела на непрошеную гостью:

– Ты зачем ко мне пожаловала? Ересь никчемную болтать и оскорбления обидные выбалтывать? Ответствуй немедля! Почему я до сих пор жива?

– О! Царица! Некому теперь сие заклятие с тебя снять, – всхлипывая, воскликнула Кручина.

– Ты теперь наша горемычная богиня, владычица пекельного царства и надсмотрщица стенающих душ грешников! Пойдем со мной! Там, на дне самого глубокого пролома темной Нави, тебя ждет мрачный замок и прекрасный уродливый трон… твой трон.

– Будь по-вашему, – вздохнула молодая Яга. – Я приду. Возвращайся, Кручина, туда, откуда пришла. На сороковой день меня встречайте.

Богиня скорби поклонилась в пояс и возвестила торжественно:

– В Нави тебя будут ждать, Царица!

После этих слов она удалилась. А ведьма отрезала густую гриву волос до самого пояса, долго приводила себя в порядок, пытаясь расчесать черную волну волос. За этим делом притомилась до боли в спине и тогда призвала прислужниц.

И их на зов хозяйки откликнулось много.

Одни дочери лешего Ауки и болотной кикиморы Мары три дня вычесывали космы царицы, заплетая их в мохнатые толстые косы, а другие умащивали прекрасное тело юной ведьмы бесценными индийскими маслами и благовониями."

"Лесавки-рукодельницы вышивали удивительной красоты алое платье, попутно сплетая из черной лозы и тонких золотых нитей венец с бриллиантами размером с крупный горох, а прочие варили непростую уху из принесенных крупных рыб, разламывали хлеба и черпали вино.

Вечная ведьма пригубила терпкого, красного, как кровь, вина и отведала царской ушицы.

Мрачное выражение не покидало лицо ведьмы. Она размышляла, кручинилась – будь не ладна Кручина та! – смотрела бездонными глазами в свежевымытое окно избушки и вздыхала, и вздыхала, и вздыхала. Затем потребовала сшить ей новый холщевый наряд обычной селянки.

На следующий день, притомившись от назойливых прислужниц, ведьма зевнула и потянулась.