Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он выпрямился, судорожно сглотнул и, ухватившись за нее, скользнул вниз. Через секунду за ним последовал Салла. На границе света, отбрасываемого факелами, копошились и извивались змеи, скручиваясь в скользкие клубки и переплетаясь в кольца. Тысячи змей…

Инди качался на веревке, не решаясь спрыгнуть, а Салла висел прямо над его головой.

— Это судьба, — произнес, наконец, Инди."

"В палатку, где сидела Марион, вошел Беллок. Он неторопливо приблизился к девушке, и долгое время молча изучал ее, не делая попытки развязать носовой платок, стягивающий ей рот.

Что было такое в этом мужчине? Почему каждый раз, когда она видела его, внутри у нее что-то обрывалось? И сейчас она чувствовала, как бешено колотится сердце. Она смотрела на него, злясь, что не может закрыть глаза и отвернуться. Во время их первой встречи, когда ее только поймали, он почти не разговаривал с ней; он лишь пристально изучал ее, так же, как делал это теперь. У него был ледяной взгляд, и все же она была уверена, хотя и не понимала почему, что его глаза могут быть очень нежными.

Он выглядел как человек, умудренный опытом, который много испытал и понял в жизни, приобщился к ее тайнам, и, в конце концов — разочаровался. Он был по-своему красив, напоминая ей романтических героев из европейских журналов, тех, что носят белые костюмы и распивают экзотические напитки на террасах своих вилл. Но не это привлекало Марион. Что-то другое. Что-то, о чем она страшилась даже подумать.

Она закрыла глаза. Сколько еще он собирается глазеть на нее, рассматривать и оценивать так, словно она — археологическая находка, черепушка от разбитого древнего кувшина, бездушная вещь, на которую требуется навесить ярлык.

Беллок шевельнулся, и она сразу открыла глаза.

Но он продолжал молчать, и ее смущение росло. Он подошел к ней совсем близко, затем медленно, словно бы нехотя, протянул руку и стянул платок с ее губ, его движения мягкие и, как показалось ей, насмешливые. Неожиданно в мозгу у нее сверкнула картина— картина, которая ужаснула ее саму, — как эта же рука нежно ласкает ее.

Ну, уж нет, подумала она. Чепуха. Однако образ прочно засел в голове. Беллок, с самоуверенностью удачливого любовника, ласково спустил платок ей на подбородок и принялся развязывать узел; он не торопился, не мельтешил, действуя с небрежностью обольстителя, который, словно хищник, почуял покорность своей жертвы.

Она отвернула от него лицо, желая только одного — выкинуть из головы эти мысли, но тщетно.