Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Впрочем, сегодня-завтра они уже будут на месте и, пожалуй, придётся заехать на рынок, чтобы сделать запасы для дома. Правда, настроение хлопотать пропало, но деваться было некуда. Будучи хозяйкой, она понимала, что всё надо делать вовремя.

От неё зависит Мишенька, да и Вилантию Пашеновичу первое время надо будет помочь. У счетовода тоже забота: с ним остаются Виляев и Окунь. Он мог бы выдать им плату и сказать, чтобы те сами крутились, но не такой он человек.

Мишенька поглядывает на него по-доброму снисходительно, а ведь именно толстячок всегда на подхвате у Полины и не только по хозяйству.

Где нужно, вовремя осадит трактирщика или назойливого торговца, посоветует дельное для экономии, а то и сделает замечание зарвавшимся горничным генеральши, которые, чтобы услужить хозяйке, старались хоть взглядом, но показать своё презрение Полине. Вот ведь не любили они свою хозяйку, даже боялись, а искали способы угодить, и самым простым оказалось выразить пренебрежение к другой знатной даме.

На стоянках обаятельный счетовод тихонько командовал Виляевым и Окунем, подсказывая, что требуется для обустройства комфортного местечка для всех, и для баронессы в частности.

Без лишнего шума, словно сами собой появлялись шалашик для омовения, загородка для Полины, куда она могла сбегать по важным делам с лопаткой, сидячие места возле костра. Мишенька тоже без дела не сидел, но пока он разминался, с серьёзным видом распрягал лошадей, которых Виляев и Окунь потом уже купали, чистили, многое уже было сделано под доглядом Сундукова.

Полина подняла взгляд на раскрасневшегося из-за щекотливой темы разговора Мишеньку. Было видно, что он сам уже был не рад, что похвалил одну женщину при другой. Но Полине было обидно не это, а то, что он пока не понимает, насколько трудно было создавать приятную и комфортную обстановку в пути, сколько всего пришлось предусмотреть для того, чтобы тот же Мишенька во время долгой дороги выглядел ухоженным.

Зато он восхищён той, что истрепала всем нервы, но сама по себе примитивна. Кто-то из вельмож двора назвал её воинственной дикаркой, но польстил. Дочь князя не выжила бы в диком племени, даже умея охотиться, потому что не умела ладить с людьми и презирала всех. Её поставили в землях отца выше всех, но не посчитали нужным научить не только основам управления, но элементарному общению.