Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А если не может - это бывает чаще, все равно всегда откликается, говорит, что решение за мной и хотя бы дает свое благословение.

Василина смутилась.

- Мне праотец не откликается, - очень тихо сказала она, опустив глаза. - Не отвечает на молитвы и просьбы.

Внучка царицы стала настойчивей, полезла Иппоталии на руки - та строго сказала на серенитском «нужно подождать, пока я договорю», - но малышка не слушала, цепляясь за Талию и что-то настойчиво вереща. Пока не устроилась у нее на коленях и не затихла, прижавшись к бабушкиной груди и рассматривая Василину блестящими серыми глазами.

- Что же, - с удивлением и сочувствием проговорила царица и погладила внучку по голове. - Если родители не откликаются, детям только и остается, что не просить, а требовать внимания.

Василина, вернувшись во дворец, аккуратно уложила прикорнувшую на руках Мартинку в кровать, тихо вышла из детской спальни в коридор. Муж как раз закрывал дверь игровой - он сдал мальчишек под присмотр няне."

"Впереди было вечернее военное совещание, встреча с премьером Минкеном, обсуждение заявления пресс-службы: нужно было сообщить народу, что ее величество проснулась, и при этом как-то объяснить, почему она не может закрыть оставшиеся порталы.

Да и оповестить сестер, что она проснулась, нужно было обязательно. Но королева, шагая рядом с Марианом в их покои, думала не об этом. Она, растревоженная словами Талии, думала о записях Седрика, - тех самых, что нашли младшие сестры в шахматном столике. В них говорилось, что в тот самый зал, в котором принял он наказание за бесчестие от Красного праотца, в трудные моменты приходили Рудлоги, чтобы провести обряд, взять на себя обет и попросить о помощи.

Что обеты эти снимали плату за помощь с бога и клали ее на плечи просящего. И что, даже если бог по какой-то причине не вмешивался, там, в огненном святилище, где лежит нетленное тело первопредка Иоанна, воздух и так пропитан благословением, а ответы сами приходят на ум. И что обязательно нужно приходить поклониться праотцу, показать сыновье смирение и почтение.

Сама она только раз ощутила касание божественной силы - на коронации. После Василина исправно, как полагается королеве и главе огненного дома, посещала по праздникам Храм всех богов, отстаивала службы, молилась, но никогда не чувствовала такого согревающего, блаженного отклика, как было до того, как корона опустилась на ее голову. Скорее даже ощущала, как от статуи Красного в Храме всех богов веет холодом.