Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она внимательно слушала, задавала правильные вопросы и могла навести на нужную мысль. И он, сидя в своей уютной столовой рядом с невероятно уютной женщиной, слово за слово рассказал ей и о своих нынешних задачах, и что завтра поедет в бункер со священником, и о том, как неплохо было бы захватить кого-то из командиров вражеской армии.

Уже перед тем как они собрались ложиться спать, раздался телефонный звонок. Дробжек подняла трубку, выслушала, повернулась к Игорю. Лицо ее побледнело.

- Мама звонит, - сказала она.

- Кажется, у вас есть нужный вам пленный, Игорь Иванович.

Середина этого же дня, Север Рудлога

Анежка Дробжек чистила двор от снега, и звук лопаты разносился далеко над озером, к окружающему лесу. На той стороне озера тоже работали во дворе соседи - жили они достаточно далеко друг от друга, чтобы не мешать, но достаточно близко, чтобы иногда общаться и обращаться за помощью. Все вставали рано - работы в своем хозяйстве хватало на целый день.

Покой обитателей округи последние недели нередко нарушался: то замечали страшных огромных стрекоз с всадниками, кружащих над лесом - к хуторам они пока, слава Богам, не спускались, - то пролетали над озером боевые листолеты, то выходили к домам партизаны с просьбой помыться или переждать сильные морозы.

Анежка на всякий случай каждый день топила баню и пекла хлеб, то же самое делала и соседка напротив. Неделю назад от Анежки Витановны ушел молодой виталист - парня принесли обмороженным, попросили выходить, и она хлопотала над ним, стонущим от боли, мазала барсучьим жиром и своей настойкой, поила наваристым бульоном с травами и перцем, что и мертвого оживит.

И думала о том, что война все ближе и сколько таких парней и девчонок гибнут в лесах Севера - и их не могут даже сжечь, чтобы не поднялись нежитью.

К ним, слава богам, нежить не забредала - кладбище было далеко, - но Анежка Витановна слышала, что на некоторые хутора нападают уже стаями. И запаслась посеребренными пулями (всю жизнь пули для охоты лили сами) и на всякий случай попросила соседа-умельца посеребрить кончики вил.

Навозу все равно, а нежить издохнет.

Дробжек-старшая благословляла Стрелковского, в которого Люджинка ухитрилась влюбиться так, что поехала за ним в столицу. Несмотря на то что полковник все же успел девку обидеть, но мужики - они такие, дубовые, а этот вроде исправился, повинился. Любил бы еще… да сердцу не прикажешь.