Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Конечно, все это великолепие было слеплено непонятно из чего, от колонн отваливались целые куски, обнажая унылое цементное нутро, и из арок кое-где торчала ржавая строительная арматура, но стены были недавно покрашены в благородный терракотовый цвет и выглядели очень мило, если не придираться к мелочам.

Зиганшин настраивался на сугубо деловой визит, поэтому удивился, когда ему открыла миловидная полная женщина и, обдав ароматом пирогов, пригласила войти.

Мстислав Юрьевич в легком недоумении отдал женщине куртку и из темной, но просторной прихожей шагнул вслед за ней в гостиную, большую комнату в два окна.

Чувствовалось, что Зырянов не купается в роскоши, но живет неплохо. Впрочем, когда у тебя четверо детей, при любых доходах особенно не пошикуешь.

Мебель почти вся из магазина ИКЕА, но подобрана со вкусом и с умом. Женщина, усадив Мстислава Юрьевича в легкое кресло, куда-то исчезла, так что он остался один и смог без помех осмотреться. Да, все ладненько, добротно, а вот книг совсем нет.

Зиганшин вздохнул. Он любил бывать в таких домах, где книги в каждой комнате, и даже в коридоре, и стоят не корешок к корешку, а хаотично, будто в движении.

Он стал осматриваться дальше и обратил внимание, что в комнате неправдоподобно чисто. От журнального столика еще пахнет полиролью, и нигде ни пылиночки, а стекла в шкафу с посудой абсолютно прозрачны. Наверное, бригаде криминалистов не удалось бы найти тут ни единого отпечатка пальца, не говоря уж о волосках или других объектах биологического происхождения.

"На противоположной стене висело несколько семейных фотографий. Зиганшину хотелось их посмотреть, и только он задумался, вежливо ли будет в отсутствие хозяев встать с кресла и подойти, как вошел Зырянов, высокий сухопарый человек средних лет, чем-то похожий на Клинта Иствуда.

Мужчины обменялись рукопожатием, оказавшимся у Геннадия Анатольевича сильным и сухим, и Зиганшин только хотел приступить к делу, как вплыла давешняя женщина, держа в руках большой поднос.

Без единого слова она поставила его на подоконник и, накрыв журнальный стол салфеткой, белой, как вольтова дуга, стала расставлять чашки, чайнички, сахарницы, конфетницы и блюдо с пирожными, явно домашними.

– Что вы, не стоило, – пробормотал Мстислав Юрьевич.

– Вы же наш гость, – улыбнулась женщина и буквально впихнула ему в руку какой-то пирожок.

Чай оказался неплох, ароматный и насыщенного багряного цвета.