Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Глаза боятся, а руки делают. Если каждый день ты станешь понемножку расчищать, сам оглянуться не успеешь, как всё сделаешь. Сначала надо вырубить и сжечь ветки, а корни оставим напоследок. Придется нанимать лошадей, сам ты их не выдернешь.

— Марита, а почему ты воду носишь в деревянных кадушках? Ещё и вместо ручек — верёвки. Руки же режет и мокрое дерево — лишняя тяжесть, — граф вспомнил, что его интересовало, заодно переведя разговор.

— Других ведер у меня нет, — просто ответила женщина, посмотрела на солнце и решила, что пришло лучшее время для сбора соцветий цикория, а ей как раз он нужен для приготовления отвара от головной боли.

— Иди, выпей зелье!"

"Граф скривился, но спорить не стал, повернулся к дому и через минуту вошел внутрь. Чашка стояла на столе, поблескивая изумрудными боками и распространяя запах трав.

Михаэль опрокинул в рот её содержимое, сморщился — зелье было достаточно невкусное — и покосился в окно.

Грах, угораздило же его вляпаться! Интересно, кто руку приложил? Неужели, Энгель? Но он никогда не интересовался деньгами, сам не бедный, а титул… Разве можно убивать из-за титула, тем более, дар у кузена слабее, чем у Михаэля, и на высокое место в иерархии магов Империи он всё рано претендовать не может? Или, это Гвинет? Совсем ерунда! Как бы слабая женщина организовала его похищение? У неё даже магии нет.

Нет, это кто-то другой. Ничего, он обязательно разберётся со всем, и тому, кто так с ним обошелся, мало не покажется.

В поле зрения показалась хозяйка. Девушка несла в переднике какие-то цветочки, осторожно перешагивая через ровные ряды посадок.

Милая. Простая совсем, малообразованная, но милая. И так забавно смущается, когда он над ней подшучивает или задевает рукой! И смотрит на него во все глаза, когда думает, что Михаэль этого не видит. Плохо, наверное, без мужской ласки, сколько она там вдовеет-то? Может быть, пожалеть, приласкать? И ей хорошо, и ему неплохо…

Мариэта подняла голову, будто услышала мысли графа и посмотрела прямо на окно, за которым стоял мужчина.

Михэ вздрогнул и отступил назад, прячась в тени.

Нехорошо он подумал, недостойно. Она его спасла, выходила, ошейник сняла, возится с ним, а он…

С другой стороны — что такого ужасного он подумал? Марита — молодая вдова, не девица. Ясно, что за несколько лет без мужа ей не хватает ласки. Да и он давно на сухом пайке.