Нас больше нет читать онлайн

— Ты ведь тоже чувствуешь это, Лер? — его голос совсем сел. Хриплый и чувственный. Отдается вибрацией в груди. — Чувствуешь, как сердце замирает, когда видим друг друга? Тоже от одного прикосновения заводишься? Мне хочется спрятать тебя ото всех, чтобы никто не смел глазеть на тебя, ласкать тебя, чтобы, как кошка, мурлыкала, и трахать, чтобы искры из глаз и в мыслях лишь ветер гулял. Когда все это закончится, останься со мной, прошу. Переедем в новую квартиру, начнем все с чистого листа. А хочешь, дом построю? Большой, чтобы нашим кошкам было где бегать, и собаку еще заведем.

— Почему, Давид? Почему ты этого хочешь? — спрашиваю на выдохе, боясь того, что сейчас происходит.

— Потому что люблю тебя, Лер. Потому что не могу так большое. Потому что в груди давит, потому что с ума схожу от мысли, что сейчас ты у меня в руках, а в следующую минуту упорхнешь в свой Лондон, как птичка. Потому что не нужен уже тебе.

И целует. Но не так, как раньше. А несмело, словно прося разрешения. Словно надеясь на то, что брошусь в его объятия, что соглашусь на все, всегда рядом буду.

— Маленькая влюбленная девочка, которая жила когда-то во мне, сейчас визжала бы от восторга. — Я осторожно высвобождаюсь из его рук, отворачиваюсь, не давая больше прикасаться к губам. Голос сел окончательно, внутри все вибрирует от напряжения. Кто бы знал, как трудно мне даются эти слова. Ведь совсем другое сказать хочу. — Она так сильно желала услышать это заветное «я люблю тебя», готова была все ради этого сделать. Через себя переступить, душу продать, лишь бы любил по-настоящему.

Но я давно не она. И слишком хорошо помню все унижения и боль, поэтому… поэтому ничего не могу сказать. Тем более сегодня, когда только что узнала о смерти отца. Ты хорошо выполняешь свою работу, так делай ее дальше, Давид. Я заплачу. Все, что отец тебе обещал. А о личном давай потом. Как-нибудь… — Качаю головой, глотая подступившие слезы.

— Да не нужны мне эти деньги, Лер… — излишне громко и резко произносит Давид, так что я вздрагиваю от неожиданности.

 — Я не ради них на отца твоего работать согласился. Ты нужна мне, ты, понимаешь? — Встряхивает меня, словно тряпичную куклу. А у меня больше нет слов. Ни одного.

Горло спазмом сжало, стало хуже, чем до этого было. Признание Давида должно было обрадовать меня, а я чувствую лишь пустоту. Пугающую, огромную, утягивающую меня на дно.

— Давай завтра. Завтра обо всем, Давид. Я не могу больше, — севшим голосом прошу я и поднимаюсь на ноги.