Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пусть вынужденно, но оставили... Хорошо было бы, если б они постоянно болели. Как можно чаще и как можно сильнее... Тогда можно было бы и в плену прожить, пока случай к побегу не представится.

И вообще утром все произошедшее вчера – «представления» Анатолия и головная боль у младших братьев – все это казалось непроходимой глупостью, в которую верить невозможно, и он сам удивлялся, как это мог верить и надеяться на такое. Это расслабляет... Это лишает решительности, так необходимой для побега.

Нельзя расслабляться. Только на свои руки и ноги, на свою голову следует надеяться. Работать надо. И никакой сверхъестественности..."

"Но пока же работа никак не хотела идти в том же темпе, как шла накануне. И силы в руках, казалось, стало меньше, и мышцы были уже не такими взрывными, как накануне. Перестарался, конечно, вчера, устал... Тем не менее Анатолий старался и теперь, чтобы успеть закончить работу и отдохнуть перед завтрашним днем. Но, чем меньше цельных колод оставалось в куче, тем сильнее было искушение позволить себе расслабиться и растянуть остатки до позднего вечера.

То есть работать так, как полагается в плену работать, и не больше... Но пленник хорошо знал, что отложенная и растянутая работа может оказаться отложенной надолго. Тогда велик риск не успеть... Но перед Анатолием стояла конкретная цель – обязательно завтра попасть на стройку, там, на стройке, есть напильник, который поможет подогнать ключ, и он понимал, что это для него путь к свободе.

Значит, надо пересиливать себя, значит, надо забыть про усталость в мышцах и переколоть все дрова, чтобы завтра уже быть уверенным – он к побегу готов. Без ключа не удастся освободиться от цепей. С цепями бежать бесполезно. И даже напильником такую цепь пилить – это дело долгое. С одного раза не распилишь. А среди ржавчины свежий след напильника будет светиться и привлечет внимание. Нет уж, лучше сделать ключ...

* * *После обеда, состоящего из лепешки, миски жидкой каши и воды – обед давали не каждый день, а только тогда, когда была тяжелая работа или у матери семейства отчего-то вдруг появлялось хорошее настроение, – пленник только выставлял первую колоду и поднял колун, когда из-за забора со стороны дороги послышался шум двигателя автомобиля.

В селе было две машины – старенькая «Нива» и потрепанный «Ленд Ровер» с простреленной и грубо залатанной крышей.