По остывшим следам читать онлайн

Лицо запоминающееся: точеное, хищное, как у ястреба, но при этом внушающее доверие. Именно такие лица бывают у хороших полицейских, которых боятся и любят обыватели.

– Ваше высокоблагородие! Околоточный надзиратель зауряд-прапорщик запаса Делекторский явился в ваше распоряжение. Согласно указанию господина полицмейстера, прикреплен к вам на время дознания.

– Вольно, Делекторский. А как вас по имени-отчеству?

– Никита Никитич, ваше высокоблагородие.

– Называйте меня Алексей Николаевич.

– Слушаюсь!

– Проходите, садитесь вот здесь.

– Никак нет, спасибо.

– Никита Никитич, мы с вами не в армии. И война, слава богу, кончилась. Давайте говорить человеческим языком. Я ведь тоже воевал, правда, много лет назад, с турками. И тоже потом не мог отвыкнуть от армейских оборотов. Но отвык и вам советую.

– Слу… хорошо, попробую следить за языком.

Надзиратель сел напротив начальства и молча стал ждать приказаний. Лыков так же молча разглядывал его. Было ясно, что человек перед ним штучный.

– Алексей Иванович объяснил суть моего дознания?

Делекторский хотел сказать «так точно», но вовремя поправился:

– В общих чертах. Вам велено отыскать чудотворную Казанскую икону, что украли и будто бы сожгли во время войны.

– Правильно. С той поры прошло два года, но слухи, что святой образ цел и где-то спрятан, не утихают.

Делекторский слушал, склонив голову набок, и ни о чем не спрашивал. Или нелюбопытен, или в армии приучили больше слушать и меньше говорить.

– Сегодня мы должны допросить одного жулика, что сидит в земском арестном доме. Пристав Ловейко обещал сообщить мне вчера вечером, когда и как лучше это сделать. Но не сообщил. Может, вы знаете?

– Да, Алексей Николаевич, – спокойно ответил околоточный.

– А что за работы у арестантов? – удивился питерец.

– Самые грязные. Они помогают городскому ассенизационному обозу вывозить нечистоты."

"Лыков отметил, что труднопроизносимое иностранное слово собеседник выговорил без запинки. Бывший гимназист или реалист. Лет ему, правда, уже было немало, к тридцати годам, судя по всему, подходит.