Птицы небесные. 1-2 части читать онлайн

Зарождаясь в молитвенных усилиях, она сама становится в душе непрестанным неизреченным молитвословием.

Обретя некоторую уверенность в том, что, несмотря на суету, удалось «изощриться» в молитве и с помощью старца определить главную цель монастырских послушаний — стяжание в суете душевного мира, сердце мое переполняли благоговейная любовь и благодарность к отцу Кириллу, а также совершенное доверие ко всем его мудрым советам.

— Батюшка, не знаю, как выразить вам словами, насколько я вам благодарен за помощь и поддержку! — часто сами собой вырывались эти признания из моего сердца.

— Ну-ну, смиряйся и спасешься! — улыбался мой духовный отец.

— А можно спросить, отче?

— Спрашивай, спрашивай, слушаю.

— Кого можно назвать мирянином? — я хотел навсегда уяснить себе эти вопросы.

— Того, кто верит в незыблемость мира и вещей.

— А кто такой святой человек?

— Тот, кто убежден в незыблемости Бога, пребывающего в его сердце, — четко отвечал отец Кирилл.

— Батюшка, а почему в горах и в пустыне, где пришлось приложить столько сил, желая обрести Бога, я не смог прийти ни к какой серьезной духовной жизни? И лишь когда попал в монастырь, у меня словно открылись глаза?

— Потому что мир постоянно обманывал тебя, дорогой отец Симон, и вел к гибели. А Господь неуклонно выручал тебя, и вел к спасению, да…

— А чем обманывал меня мир?

— Привязанностью, — старец немного помолчал.

— А в монастыре есть привязанности?

— И в монастыре можно привязаться к наградам и карьере, подобно мирским людям, да. Самая большая скорбь для тех, кто ищет спасения, видеть вокруг себя людей, обманутых миром, и понимать, как трудно им помочь. Обманутых и плененных миром, да… — отец Кирилл опустил голову, задумавшись.

— А чем можно помогать людям, отче?

— Словом и еще больше — молитвой. Мы в монастыре помогаем людям словом, а пустынники — молитвой. Поэтому ищи молитву, отец Симон…

В глубоком раздумье я вышел от отца Кирилла и отправился помолиться в Троицкий храм: «Слава Тебе, Боже, что Ты дал мне такого доброго и любвеобильного отца! — стоя у раки преподобного Сергия повторял я.