Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С того мгновения келья преподобного Сергия стала моим сокровенным уединением и я полюбил ее как само сердце Троице-Сергиевой Лавры, исполненное невыразимого тонкого ощущения благодати Матери Божией, благодати, ни с чем не сравнимой и которую никогда ни с чем невозможно спутать.

Как там было хорошо молиться! Рядом — преподобный Сергий, помощник и покровитель монахов, игумен земли Русской, и тут же его келья, в которой он воочию узрел Пресвятую Богородицу, явившуюся ему в несказанной славе и молвившую: «Здесь да умножится монашеское братство, подобно птицам небесным!» Когда, устав от суеты послушаний, я приходил к моей любимой святыне, душа моя словно замирала у стоп Пресвятой Богородицы, настолько осязаемо явно становилось Ее присутствие.

Время исчезало, звуки молебна плыли где-то вверху, а здесь, внизу, пребывал несказанно тонкий и нежный мир благодати — мир небесного покоя и тихого счастья, исполненный радости и надежды.

Не помышляя ни о чем большем, чем иеродиаконство, в котором я пребывал и был счастлив, участвуя в литургиях вместе с любимым моим духовником, я все же с большим волнением чувствовал близящиеся перемены в своей жизни.

Судя по тому как следил за мной взгляд благочинного, некоторые обстоятельства зародили в моем сердце тревогу, что мое недолгое счастье иеродиакона близится к завершению. Старцы Духовного Собора внимательно следили за моими передвижениями по территории Лавры:

— Подойди сюда! — подзывал меня вечером мой давний наставник, седобородый архимандрит. — Видишь, в мастерских двери не заперты? Сам запри, не проходи равнодушно мимо! Заметил переполненные баки с мусором? Сообщи дежурному на проходной! Старайся заботиться о Лавре так, как мы заботились, и как нас учили наши отцы!

— Спасибо, отче! — отвечал я.

— Не спасибо, а благословите! — поправлял меня архимандрит.

Стараясь сделать услышанное своей жизнью, мне не нужно было ожидать одобрения со стороны старших, а хотелось послужить Матери Божией и преподобному Сергию.

— Отец, смотри, лампада в храме погасла у иконы святого! Зажги! — выговаривал мне другой соборный старец.

— Батюшка, а это послушание пономарей!

— Мало ли что, а ты куда смотришь? Зажги!

— Благословите…

— Отец, иди сюда, помоги носить ящики с просфорами в храм! — звали меня с другой стороны."

"— Простите, отцы, у меня другое послушание и нужно спешить!

— Когда тебя просят, это и есть твое послушание, понял? — строго укорял меня старший монах.

— Благословите…

Так, мало-помалу, накапливался монашеский опыт.