Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы пошли на юго-юго-запад, держась на дистанции мили две от фрегата, на котором выстрелила погонная пушка. Наверное, для проформы. Не могли же они всерьез думать, что мы остановимся и сдадимся. Фрегат подвернул влево, взял больше ветра и ускорился. К тому времени наши машины вышли на полный ход, так что вражеский корабль начал отставать всё быстрее. Я приказал помалу подворачивать влево, на ветер, огибая фрегат по дуге с радиусом мили две. Когда мы пошли строго против ветра в сторону Наветренного пролива, капитан испанского корабля смирился и прекратил погоню.

Мне стало грустно, потому что показалось, что именно в этот момент и пришла кончина парусному флоту, которому я отдал большую часть своей жизни. Я застану парусники в будущем, но они будут как бы эхом великой эпохи, стремительно тающем в рокоте двигателей. В двадцать первом веке начнут делать экспериментальные суда с парусами, ставящимися автоматически, нажатием кнопки из ходовой рубки. Возможно, у таких судов появится будущее, когда иссякнут запасы сырья для двигателей, но все равно это будет не то.

Разве что человечество достигнет высот самоистребления, рухнет к началу начал и опять придумает лодку-долбленку, а потом и парус к ней…

61"

"Запечатанный конверт предназначался отставному бригадному генералу Конфедерации Штатов Америки Томасу Джордану, проживавшему в городе Мемфис штата Теннеси. Я отправил письмо с двумя вооруженными курьерами из числа бывших солдат-конфедератов. После войны прошло почти четыре года, а некоторые проигравшие до сих пор люто ненавидят победителей.

Эти двое из таких. Они знают, что письмо предназначено одному из их бывших командиров, поэтому сделают всё, чтобы оно не попало, как они думают, в руки северян. Как ни странно, многие считают меня отъявленным конфедератом, временно затаившимся. Я знаю, как опасно лишать людей иллюзий, поэтому слабо, всего лишь для поддержания именно такого имиджа, опровергаю эти домыслы. С другой стороны не так уж сильно ошибаются эти два парня.

Кубинскую революцию можно считать продолжением войны северян и южан. США и Испания — враги Мексики, которая именно поэтому союзник конфедератов. Кубинские революционеры — враги Испании, союзника США, а значит, враги и северян, а враг моего врага — мой друг.

Вернулись они через пять дней. Оба небритые, уставшие, пропахшие угольным дымом, как будто ехали, ухватившись за дымовую трубу паровоза, но переполненные чувством выполненного долга.