Самый страшный след читать онлайн

К примеру, кусок первосортной говядины средней упитанности в конце сорок четвертого года стоил в коммерческом магазине триста двадцать рублей, а на рынке торговец и вовсе мог запросить четыреста — четыреста пятьдесят. А все потому, что в обычных магазинах мяса по государственной цене (двенадцать рублей за килограмм) найти было невозможно. В июле-августе сорок пятого оно все чаще стало поступать в продажу, и это моментально сказалось на коммерческих ценах, опустившихся к концу года до ста пятидесяти рублей за килограмм.

Первым делом супруги прошлись по рядам, где, помимо мяса, торговали птицей и рыбой. Если мясо с птицей худо-бедно в магазинах появлялись, то с поставкой свежей рыбы пока было неважно. В центральных гастрономах Москвы изредка выбрасывали в продажу сельдь «Мурманскую» чанового посола или мороженую кильку, которую привозили в виде больших брикетов и разбивали на каменных прилавках молотками.

У одного из продавцов Валентина приметила только что привезенную речную рыбу. Свежую, крупную.

— Два с половиной килограмма, — объявил продавец. — На двести семьдесят пять рубчиков.

— За двести пятьдесят отдашь? — спросил Александр.

Торгаш покосился на беременную Валентину, затем на орденские планки Василькова и махнул рукой:

— Забирайте.

Поблагодарив его, пара отправилась дальше. Овощи, муку, крупу и хлеб супруги намеревались купить в магазинах по дороге домой, а в соседних рядах их интересовали фрукты и ягоды.

— Кажется, я вижу хорошие яблоки, — обрадовалась Валентина. — Подожди меня здесь…

Она протиснулась к прилавку, возле которого толпились покупатели, Александр с сумкой остался стоять в сторонке.

— …Здрасте вам через окно! Я знал двух румын — таки они были умные! А ви шо такое? Из-под какого Житомира ви сюда прибыли?..

Доставая из кармана папиросы, Васильков прислушался.

Стоявший неподалеку за прилавком старый еврей сердился на двух покупательниц средних лет.

Еврей торговал абрикосами, орехами и еще чем-то сушеным. Цены на все это были очень высокими, и покупательницы просили уступить. Еврей не соглашался."

"— Не надо мне этих подробностей! Я, гражданки из Житомира, честный маланец и гешефт выше колен не задираю, — красноречиво стоял он на своем.