Тень Великого Древа (СИ) читать онлайн

Шаваны убедились, что он – самый настоящий Гной-ганта: кто еще смог бы выжить с ножом в затылке? Это впечатлило их даже больше, чем воскрешение Шейланда: ведь граф ожил при помощи Предметов, а Пауль – своими силами. Но никто, кроме шаванов, не верил в Гной-ганту. Шейландцам и северянам было сообщено, что Пауль – это вестник богов, посланный в наш мир, дабы определить Избранного. Он менее велик, чем граф, хотя тоже свят. Целых три святых покровителя разом появились в Уэймаре!

- Слава Избранному! Слава мученику! Слава вестнику!.

.

Благоговение и вера в чудо разливались над городом, будто утренняя заря. И чем ярче сиял граф Шейланд – тем хуже становилось на душе Джоакина. Путевца глодала совесть.

Прежде Джоакину случалось совершать сомнительные поступки. Он расстреливал кайров Перстом – но иначе-то было нельзя. Избил леди Иону – но только по приказу лорда Мартина, а еще потому, что она сама спровоцировала. Ел мертвечину вместе с Хаш Эйлиш – но ведь не знал же!.. В день воскрешенья графа Джоакин сделал нечто действительно плохое.

Без чьего-либо приказа он пытал Аланис. Руки жадно горели, вгоняя нож в девичью кожу. Перед глазами плыл багровый туман, голова кружилась от ярости. Джо хотел пытать ее и довел бы дело до конца, если б Лед не отвлек. Когда прошла кровавая слепота, Джоакин ужаснулся: неужели я – зверь?!

Он стал искать оправданий. Мне приказали - но нет, это неправда. Я спас графа – тоже вранье: графа спас Лед, и без помощи пыток. Аланис заслужила – может быть, но неужели я такой же, как она? Это же и значит – быть чудовищем!"

"Путевец отправился на поиски искупления.

Бродил по городу, заходил в церкви, просил исповедать. Священники странно глядели на Перст Вильгельма и пытались улизнуть от исполнения долга. Джоакин убеждал их: да, я убивал Перстом, но всегда по необходимости. Я сжигал только страшных злодеев, их непременно следовало сжечь, иначе было бы хуже. Не о Персте разговор, а о девушке, которую я мучил…

- Любовь толкает на безрассудство, - лепетали святые отцы. Джоакин видел, что они боятся.

Он стал жертвовать деньги. Бросал золото в чаши для подаяний, и церковные служки говорили: «Благодетель!» От лести становилось тошно. Джо хотел быть наказанным, а не воспетым. Он перестал посещать храмы. Просто ходил по улицам и давал эфесы тем, кто нуждался: хозяевам сожженных домов, плачущим детям, вдовам. Его звали благородным рыцарем, обнимали со слезами благодарности, спрашивали имя, чтобы молиться за него. Джоакину становилось все хуже.