Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У них, оказывается, был тоже свой Кровавый Король — Рэд Рэкс, как у нас — Иван Грозный. Хотя и сравнение с собакой меня нисколько не расстраивает, — он подмигнул.

— Ты прав, — задумчиво проговорила Лана. — Иногда собаки намного лучше своих хозяев.

Медальон на память

Как смотрела Лана на него у реки во время восхода солнца! В тот момент Савелию показалось, что их души слились в единое целое и поднялись над землей в свободном полете. Он был уверен, что так оно и было, недаром Лана сказала, что никого и ничего не ощущала вокруг.

Так что же смущает его в этой девушке? Контактная, открытая, нежная… и все-таки и все-таки."

"Когда Лапа провожала его в аэропорту и слезы навернулись на ее глаза, Савелий вдруг почувствовал, что его рассматривают, изучают, у него было ощущение, что он находится под увеличительным стеклом. Он даже огляделся вокруг, и Лана заметила его волнение. Она начала говорить нежные слова, успокаивать, отвлекать от странных мыслей. И, надо заметить, ей это удалось.

Вспомнил он об этом только через несколько дней, скрупулезно анализируя недавнее прошлое, находясь далеко от Ланы.

Перелет был долгим и утомительным. Самолет-аэробус был весь заполнен. Можно было бы поспать, но на борту находилось много детей разных возрастов, и они шумели, бегали по проходам, плакали и только через пару часов полета угомонились, утомленные необычной обстановкой. Савелий задремал и почему-то вновь окунулся в свое далекое детство.

Несколько детдомовцев резвились в речушке.

Среди них и Савушка. Он был самым низкорослым из них, но цепким, жилистым, никому ни в чем не уступающим пареньком.

Они весело барахтались, брызгались, когда с берега раздался голос Марфы Иннокентьевны, их воспитательницы. Ее миловидное лицо, обрамленное кудряшками, светилось добротой и нежностью:

— Говорков! Савушка, подойди, пожалуйста, ко мне!

— Да мы только играем, Марфа Иннокентьевна! — смущенно начал оправдываться Савелий, уверенный, что сейчас опять будет наказан за баловство на воде.

— Я вижу! — улыбнулась воспитательница. Несмотря на строгие массивные очки, за которыми она пыталась скрыть мягкость своего характера, ребятишек не удавалось заставить поверить в то, что она строга.

— Подойди ко мне! — настойчиво проговорила она.

Не без сожаления выпустив из рук толстячка, мгновенно рухнувшего в воду, Савелий нехотя вышел на берег.

— Вот что, Савушка! — стараясь быть серьезной, произнесла Марфа Иннокентьевна.