Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Через полтора года счастье улыбнулось ему. Зарегистрировавшись в театральном агентстве, он стал искать работу и получил ее. Для юного актера главное — скрыть от работодателей, что он почти не умеет читать и может разучить роль только с голоса.

Когда ему исполнилось 17, его заметил знаменитый Фред Карно, антрепренер пантомим для мюзик-холла, с ним Чаплин подписал контракт и вначале был занят в «комедии пощечин» под названием «Футбольный матч», а потом и в других.

Чарли не было и 18 лет, когда он впервые влюбился.

Однажды он играл благородного пьяницу в скетче «Молчаливые пташки». Это был третий спектакль Чарли за сегодняшний день (комическая труппа Фреда Карно успевала каждый вечер исколесить пол-Лондона) и, кажется, двухсотый за его недолгую актерскую жизнь.

В этот вечер в театре-варьете «Стризам Эмпайэр» было так жарко за кулисами и так пусто в зале, и еще эти «Американские дурочки Берта Кутса» все тянули свои бесконечно унылые песни и пляски, а «Пташек» еще предстояло отыграть в трех местах… И когда девицы наконец прыснули за кулисы, Чаплин было подумал, что выступление окончено, но оказалось, что у них еще сольный номер, и даже не последний.

Тут Чарли уже буквально заскрежетал зубами, и наверное, громко, потому что одна из девиц подошла к нему и попросила: «Вы не подержите зеркальце? Мне нужно поправить прическу». Это была Хетти Келли."

"Позже Чарли вспоминал: «Внезапно меня пленили два огромных озорно блеснувших карих глаза, которые принадлежали стройной козочке с правильным овалом лица, чарующе полными губами и красивыми зубами.

Меня словно током пронзило».

Он пригласил ее на свидание. Она согласилась. Он ждал на трамвайной остановке, мучаясь, что не узнает ее без грима, и на всякий случай снимал шляпу перед всеми сходившими с трамвая девушками. А она без грима оказалась еще лучше — с лебединой шейкой и капризными локонами… Чарли окликнул кэб, и они покатили в Вест-Энд в роскошный ресторан «Трокадеро». Накануне Чаплин взял в банке целых три фунта из накопленных за последний год двадцати — это была гигантская сумма для недавнего обитателя нищих кварталов и воспитанника сиротского приюта.

Всю дорогу он с упорством дрессированного попугая повторял: «Я знаю, что еще пожалею об этой встрече, но это сильнее меня. Ваша красота вскружила мне голову!»

Извиняет его только то, что шел 1907 г. и, когда дамы поднимались по лестнице, мужчины жадно ловили волшебное движение, коим они прихватывали юбку, на краткий миг являя взору лодыжку.