Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И хотя США числились в стане противников Гитлера, в стране хватало и его сторонников — и на весьма высоких постах. Чаплин же снял «Диктатора», а в конце 1941 г., приглашенный на митинг по случаю гипотетического открытия Второго фронта, начал свою речь обращением «товарищи». Он сказал, что русские, истекая кровью под Москвой, защищают не только свою большевистскую столицу, но и американскую демократию тоже. Ему поаплодировали и взяли на карандаш. А на горизонте возникла 22-летняя «девушка для вечеринок» Джоан Бэрри.

Потом уже высказывались версии, что она была нанята одной из нацистских организаций США, а то и вовсе сотрудничала с ФБР: слишком уж настойчиво рвалась Бэрри к Чаплину в постель. Впрочем, это не аргумент: к нему, уже разменявшему шестой десяток, в любовницы все еще рвались очень многие. Но она, крупная, пышногрудая, совсем не похожая на подростка, однако чертовски соблазнительная, прорвалась."

"Вскоре Чаплин стал тяготиться ее неуемной эксцентричностью и способностью беременеть самым неожиданным образом.

С помощью довольно щедрой суммы он попробовал прекратить отношения. Как бы не так! Джоан пробиралась в его дом через окно и нагишом спускалась в гостиную, когда Чарльз привозил на переговоры продюсеров и прокатчиков. В том же виде плясала на газоне перед его окнами. Обещала покончить с собой. Чаплину меньше всего хотелось очередного публичного скандала. И он все же уговорил ее наконец успокоиться и уехать.

Но через полтора года Джоан вернулась, расположилась лагерем у его ворот и заявила, что беременна.

Разумеется, от Чарли. Тут уж великий комик не выдержал и вызвал полицию. Сперва Бэрри даже посадили в тюрьму. Но потом ее стоявшие на низком старте адвокаты извлекли на свет давнишний закон, по которому Чаплина можно было признать виновным «в распространении проституции путем перемещения морально сомнительных лиц из штата в штат». Наказание — до 23 лет тюрьмы. И началось: «Чаплин швырнул за решетку мать своего ребенка!», «Грязный еврейский извращенец», «Похотливый советский прихвостень»… Ему припомнили все.

Подробностей хватило бы на пару столь любимых Голливудом судебных драм. Человека, сделавшего этот самый Голливуд и кино синонимами, составившего славу и гордость Америки, не говоря уже о миллионах долларов налогов в местную казну, судили с упоением. Чарли Чаплин сидел на скамье подсудимых, близоруко вглядываясь в лица присяжных.