Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Внизу, рядом с краем разлома, около изгиба, образующего этот уступ, Римо заметил пару труб, выходивших из-под земли. Возле них стоял небольшой жилой автоприцеп, а перед ним – микроавтобус марки «Фольксваген». Взглянув влево, Римо различил вдали еще пару труб, едва заметных на таком большом расстоянии даже при его остром зрении.

Римо включил передачу и на максимальной скорости, сжигая резину покрышек, рванул к зданию института.

Там перед входом стояла только одна машина: темно-синий двухместный «кадиллак». Римо остановился рядом с ним.

Протянув руку, он ощупал капот «кадиллака». Тот был еще теплым, слишком теплым для машины, стоящей в тени скалы. Здесь в голову Римо пришла позабавившая его на какой-то момент мысль о том, что, может быть, существует очень простой способ избавить страну от мафии, а именно: прекратить выпускать автомобили марки «кадиллак». Стоит как-нибудь поделиться этой идеей с доктором Смитом.

В здание вела только одна дверь. Римо толчком распахнул ее и, войдя в прохладное помещение, секунду прислушивался.

До него донеслись звуки нескольких голосов, идущие слева. Он пошел в этом направлении по длинному коридору, который тянулся вдоль фасада здания, и куда с правой стороны выходили двери всех комнат.

Одна из дверей была открыта. Римо вошел и оказался в лаборатории – большой, просторной комнате, ярко освещенной лампами под потолком. Свет их блестел на стеклянных и хромированных столах, где стояло множество всевозможных приборов и лежали груды различных камней и минералов.

В одном углу комнаты помещалась огромная вертикальная компьютерная панель, занимавшая почти полстены.

Расположенные на ней диски с магнитными лентами вращались с мягким жужжанием. Разноцветные огоньки то вспыхивали, то гасли, светились различные табло, заполненные информацией, поступающей сюда бог весть откуда.

Голоса слышались из-за двери, расположенной рядом с компьютерной панелью. Римо подошел ближе и прислушался. Голоса заглушались ритмичным стуком какой-то машины, и Римо пришлось напрячь слух.

Грубый голос говорил:

– Бросьте эту научную болтовню. Как вы делаете землетрясения? Это все, что мы хотим услышать от вас."

"Самый низкий голос, который когда-либо приходилось слышать Римо, отвечал. Обладатель его так медленно цедил слова, будто вся его энергия уходила на то, чтобы понизить тон голоса до самого основания голосовых связок:

– Но вы не можете понять это без научного объяснения, разве вам не ясно?

– Ладно, только скажите нам, как вы это делаете.