Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Две гигантские соляные глыбы высились посреди леса, точно серовато-белые скалы. А между ними стояла Боссзу, богиня холмов. Она снова выросла: рост ее превышал теперь человека втрое. Каменное обнаженное тело, искусно высеченное в скале, притягивало взгляд и будоражило мысль совершенством форм. Руки и ноги ее больше не были сжаты, они были широко расставлены в стороны, точно приглашая к страстным объятиям. Статуя была прекрасна, это был образец непревзойденного искусства, радующего душу. Но только если не смотреть ей в лицо.

Потому что лицо нисколько не изменилось. Все те же топорно вырубленные черты, ни носа, ни глаз, огромная разверстая пасть. Сейчас эта пасть была длиной с человеческий локоть, из глубины чернеющего провала несло трупным смрадом. Внутри пасти, назойливо жужжа, густо клубились мухи.

– Это и есть святилище? – прошептал Даниел.

– Какое святилище? – усмехнулась старуха. – Никакого святилища не существует. Богиня здесь. – Она постучала пальцем по своему изуродованному уху и повернулась, чтобы уйти.

Даниел рванулся за ней следом:

– Постой! Это имя, Боссзу. Что оно значит?

Старуха усмехнулась опять. В ее прямом, пронзительном взгляде Даниел ясно прочел упрек.

– Что ты спрашиваешь меня? Ее спроси, – сказала она и исчезла в чаще.

Даниел остался один.

Или все-таки нет?"

"– Джаника, – беспомощно позвал он, заранее зная, что на зов не будет ответа. Потому что нет никакой Джаники. Нет и… не было? Да нет, была. Его брат, Самиел, единственный брат-близнец, действительно привел из Хорвея девушку три года назад.

И девушка эта действительно была рабыней. Только не было в этом такого уж большого позора. Отец и мать огорчились, талтош поворчал, но на этом все тогда и закончилось. Один лишь Даниел продолжал чувствовать себя оскорбленным. Но наказывать брата ему не понадобилось, его наказал сам Иштен: жена Самиела была нежной и очень юной, она выносила дитя и умерла, не дожив до весны. Зима тогда выдалась холодной, по пустоши ходил мор, торговцы боялись выезжать за пределы безопасных селений.

Жена Самиела не пережила того трудного времени. Она действительно бросила своего несчастного мужа, сбежав от него и от жизненных тягот в чертоги Иштена. Плохой был год…

Так что жена Самиела, бывшая рабыня, существовала.

Вот только звали ее не Джаника.

Хотя девочку, дочь, которую жена родила Самиелу, действительно звали Ангьялка. Когда она только родилась, волосы у нее были рыжеватые, как у отца, но со временем потемнели и стали почти черными, как у матери.