Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И даже если не хватит, всегда можно пешком вернуться в Крутую Горку за подмогой…

* * *Перед КПП, несмотря на ранний час, уже скопилась традиционная для летнего выходного дня очередь. Работники Марсограда изо всех сил рвались на природу в своих железных ВАЗах, ЗАЗах, УАЗах, ТАГАЗах, ИжАЗах, «Волгах» и «Москвичах», до предела забитых детьми, женами и пожилыми родителями. Таких, как Журавлев, одиноких любителей рыбалки, было не много. Но без очереди, к счастью, никто не лез, не предъявлял малолетних отпрысков, все досматривались терпеливо, без ворчания и недовольства, хотя общее стремление в такую жару побыстрей миновать кордон и вырваться на оперативный простор дач и пикников на высоком берегу реки Оби было вполне понятным.

Журавлев тоже старался не раздражаться. Хотя сдерживаться, глядя на стремительно разрастающееся стадо личных авто, ему с каждым годом становилось все трудней. Слишком хорошо стали жить, однако. И времена настали чрезмерно либеральные. Марсоград, как и все наукограды страны, снабжается теперь по первой категории, но это совсем не повод так старательно все приобретать и потреблять.

Молодым ученым и инженерам следовало бы вести себя поскромнее. И не столь откровенно рваться вверх по карьерной лестнице.

Во времена молодости Журавлева кандидатская в 40 лет считалась нормой. А сейчас и 28-летние кандидаты наук никого не удивляют. И всем этим юным дарованиям всенепременно требуются финские холодильники, корейские микроволновые печи, китайские компьютеры и четырехколесные друзья.

Вот Журавлев, например, купил первый автомобиль в 45 лет, вполне доволен воронежской микроволновкой, а компьютер у него дома – «Эльбрус-32С», надежная машина, собранная в Загорске.

– Предъявляем автомобиль к досмотру!

Взгляд милицейского сержанта направлен куда-то вдаль, где есть речка и лес. Ему, облаченному в униформу из плотной серой ткани, еще жарче, чем очередникам. Наверняка в это июльское утро он тоже хочет вырваться на природу…

– Здравия желаю, дядя Сева!"

"Журавлев кивнул, с удовольствием узнавая Андрея, бывшего одноклассника своей младшей дочери.

Когда-то, имея статус «жениха», он бегал вместе с его Анькой по чужим огородам, мастерил марсоходы и ракеты с двигателями на спичечном порохе, а учительницу литературы пугал лягушками и ежами.

– Как там Анюта? Я что-то не вижу ее давно.

– Так уехала еще в прошлом году наша Аня. В Москву. С мужем своим, лодырем. Сказала: не хочу жить в вашей тюрьме.