Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Самойлов кашлянул и сказал:

– Мы уважаем ваше мнение, хоть и не совсем с ним согласны. Человечество меняется. Но это ваше мнение и ваше решение.

Чужой кивнул.

– Возможно, речь может пойти о… науке? – Самойлов глянул на юного китайского гения. Тот, не дрогнув ни единым мускулом на лице, принял эстафету. Что удивительно – Самойлову казалось, будто Су Хао заговорил по-русски. С Акландом такого эффекта не возникло, видимо, потому, что английским Самойлов владел в совершенстве. Удивительная технология чужого позволяла им понимать те языки, которых они не знали, не вмешиваясь в знакомые.

Одно лишь это могло изменить всю жизнь на Земле!"

"– Господин пришелец, – громко сказал китайский мальчик, поправляя старомодные круглые очки. – Вы прошли по дороге познания мира огромный путь, мы лишь сделали первые шаги. Но позвольте нам идти рядом! Познание бесконечно, научные знания бесценны, но не весят ни единого ху!

Самойлов еще раз задумался о прихотливости инопланетного перевода.

– Достойное предложение, – сказал чужой с доброй улыбкой.

– Что ж, удиви меня. Предложи нечто уникальное. Продемонстрируй, что может человеческий разум.

Су Хао открыл принесенную с собой папку и с поклоном вручил чужому увесистую пачку бумаги. Самойлов знал, что там. Все открытия и достижения человечества, включая те, что считались совершенно секретными.

Чужой принял стопку листов, взвесил в руке, положил на стол. Сказал с сочувствием:

– Вы старались.

– Прочтите, – предложил Су Хао.

– Уже, – ответил чужой. – Старались – это не про сбор всех достижений вместе, а про сами достижения.

– А вы прочли про антигравитацию? – не выдержал Су Хао. – Это моя разработка…

– Ты хороший мальчик, – ответил чужой. – Но у тебя там ошибка в формуле.

Самойлову показалось, что вундеркинд расплачется. Но тот сдержался.

– Позвольте и мне сказать несколько слов, – церемонно произнесла Александра Хоули. Видимо, она заговорила по-ирландски, поскольку Самойлов слышал русскую речь.

– Я изначально сомневалась, что вас заинтересует наше золото или наша наука. И соображения гуманности, простите, Акланд, неприменимы между людьми и другим биологическим видом. Но есть настоящая универсальная ценность! То, что дорого и понятно всем разумным существам. То, что говорит на одном языке без перевода – как мы сейчас.

– Так-так-так! – заинтересованно произнес чужой.

– Это – искусство, – торжественно сказала Александра. – У меня есть для вас дар.