Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Втайне я надеялся её завербовать. Наверное, предложи мне тогда кто-нибудь всемогущий заплатить жизнью, лишь бы всё по моему вышло — я бы согласился. Не потому что так важна цель. Просто надоело всё, хоть плачь. Увидеть Еву, что-то сказать, главное, а дальше хоть трава не расти.

Первый раз за зиму расстегнул куртку. С крыш течёт, прохожие переняли у котов манеру щуриться. Бабы Лизы подъезд так промёрз, весной в нём и не пахнет. Дверь в квартиру приоткрыта. Странно. Постучал — ответа нет. Сунул нос в прихожую, потом в кухню.

На плите булькают чьи-то огромные кости. Какого-то крокодила поймали и варят холодец. Телевизор беседует сам с собой, уговаривает выбросить к чертям тефлоновые сковородки. От них исходит страшная угроза. Квартира напоминает корабль в бермудском треугольнике. Журнал «Наука и жизнь» рассказывал. Мотор гудит, винты крутятся, в кубрике кофе ещё горячий, вода из крана льётся, а людей нет. Будто вознеслись. Я обошёл комнаты — тишина. Сбежали все. Вытащил телефон, хотел звонить Марку.

И вдруг услышал своё имя. Кто-то звал меня шёпотом из спальни. Спальня была пуста. Я только что проверил. Стало жутко. Взял на кухне кочергу, вернулся для детальной беседы с призраком. Под кроватью заворочались. Заглянул, увидел перепуганную Серафиму. Глаза как тарелки.

— …Утром бабе Лизе стало плохо. Схватилась за бок, упала, опрокинула кастрюлю с компотом. Я сидела рядом, пока «скорая» не приехала. В школу не пошла. Ну и вот. Бабушка позвонила тёте Маше. Это мама Евы.

Ей добираться далеко, из Юрмалы. Она пока доедет. Бабушка позвонила ещё Роме Яблокову. Он тоже сказал, быстро не сможет. Тут её и увезли. Она велела выключить холодец в два часа. Ждать взрослых. Никуда не ходить. Ну и вот. А страшно же. Слышу, кто-то дверь открывает. Ну и спряталась под кровать. И тут заходит Минотавр. Настоящий. Огромный, воняет. Я его из-под кровати видела. На голове рога, а ноги всё равно в ботинках. Походил, походил, забрал деда-мороза и ушёл.

— Какого деда-мороза?

— Ну помнишь, у меня был такой, железный? Некрасивый.

Я любила его.

Сима держалась героем, как тот спартанский мальчик с занозой в пятке. Не плакала. Только пальцы дрожали, мяли край юбки.

Кажется, я знаю этого Минотавра. И пора бы завязать ему рога бантиком. Чтоб не пугал маленьких.

Вдруг за нашими спинами мягкий голос сказал:

— Здравствуйте.

Мы подпрыгнули, обернулись. В дверях стоял шизоидный психопат Василь Василич. Вошёл тихо, как кот.