Name: Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя
Author: Владимир Геннадьевич Поселягин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Настраивал ее мастер, фальши я не услышал, после чего, на миг замерев, сказал:

– Эту песню я написал за три дня, она обо мне… Нет, она о всех летчиках, кто болеет за небо."

"Я – летчик.Красивая форма, рант голубой,И даже завидует кто-то порой…Я – летчик.И гул от винта мой любимый звук,А мой самолет – это мой верный друг…Я – летчик.Мне хочется в небе бездонном летать,За это готов я полжизни отдать.Я – летчик.Не черту, а небу я душу продал.Мне кажется, я от рожденья летал.Я – летчик.Я так это небо безумно люблю,И мне без него не прожить даже хмурый денечек.

Покойного Нестерова в нем петлюСверну от души. Там вираж, бочка, горка…Я – летчик.Пускай перегрузка придавит – стерплю,Но небо родное предать я во век не посмею.И землю я тоже, конечно, люблю,Но только когда не по ней, а над нею!Я – летчик.Темнеет в глазах на крутом виражеИ давит на сердце мне несколько жэ.Я – летчик.Комбез весь в поту, можно просто отжать,И кто вам сказал, что несложно летать?Я – летчик!Под крыльями смерть в оправе стальной,Она поднимается в небо со мной.

Я – летчик!И чтобы земля вновь не стала гореть,Я снова и снова, я должен лететь.Я – летчик!По нити глиссады иду я домой,А хочется жить где-то здесь, над землей…Я – летчик…Жены у меня пока просто нет,Землянка – мой дом, самолет – кабинет…Я – летчик…И снится мне каждую ночь напролет,Что топливо есть и поднялся налет.Я – летчикК земле меня часто хотят привязать,Но летчик обязан, он должен летать!Я – летчик![7]Эту песню я пел раза три-четыре. Немного, но голос успел поставить – где грустный, где убеждающий.

Судя по тому, как меня слушали, они прониклись.

– М-да… Кхм. Удивил, лейтенант. Я думал, что ты уже не сможешь… а ты смог. Удивил. Много репетировал?

– Только мысленно. Вы первые, кто ее услышали, – честно ответил я, плашмя положив гитару на колени и тихонько перебирая струны.

– Кузнецов, что скажешь, пойдет? – спросил генерал у сидящего комиссара, который устроился на подоконнике и пускал наружу папиросный дым. Он, кстати, не один такой был, с разрешения Жигарева многие курили прямо в избе.

– Хорошая песня. Но в эфир ее нельзя, цензура не пропустит, а на пластинках пойдет на ура, – ответил он, выпустив очередное колечко дыма.

– Жаль, – искренне сказал генерал.

Насколько я понял их разговор, Жигарев хотел, чтобы я спел ее в радиоэфире, комиссар же возразил, что не разрешат. «Я – ЛаГГ-истребитель» они тоже забраковали. Нельзя петь про погибшего летчика. Позитива нет.