Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Нет, беру свои слова по поводу драконят назад! В таких условиях даже тараканы зарождаться не станут, не говоря уже о красивых крылатых созданиях!

— Нравится видеть тебя такой, — неожиданно хрипло произнес он и провел ладонью по моей щеке. Шее. Спустился к ключицам…

Он об скалу, что ли, долбанулся, когда летел⁈ Никогда так не нежничал с Альви, это вот сейчас вообще что?

— Я… мне…

Дурацкая искра все не так поняла. И загорелась. Но, в отличие от ситуации с адмиралом, она покатилась не в лоб императору, а по моему телу, волнами тепла.

Я с ужасом осознала, что конкретно этому телу совершенно не хочется сопротивляться, а еще, что этому конкретному императору совершенно точно это известно!

Потому что на ключицах он не остановился, скользнул пальцами ниже, к кружеву лифа.

Ну уж нет! Я не Альви, и не позволю с собой так обращаться! Может, это тело и превратилось в ходячую искру, но я-то существо разумное! И, в отличие от Альви, никогда не была в него влюблена!

Я вонзила в императора холодный взгляд, пусть знает, что не только ему льда в глаза отсыпали! И спокойно, тем самым голосом, которым тормозила излишне зарвавшихся в общении статусных клиентов, которые считали, что мы работаем не по договору оказания услуг, а по договору пожизненного рабства, произнесла:

— Убери руки.

В глазах дракона полыхнуло нечто, что мне однажды уже доводилось видеть, в тот самый день, когда он меня экстренно отослал.

Правда, в тот день, оно не было таким диким, звериным, первобытным. Меня окатило волной магии, сшибающей все мои барьеры, а после меня резко развернули лицом к стене, задирая платье.

Как раз в тот самый момент в дверь отчаянно заколотили, а спустя мгновение в комнату влетела Ханна. Которая приложила ладони к щекам и выдохнула:

— Ох… ох, простите…

Натаниэль

Да как! Она! Смеет!

Натаниэль сам не понял, когда утратил контроль: когда вдохнул дурманящий цветочный аромат ее кожи или волос, такой яркий в этом заснеженном царстве, или когда услышал «Убери руки».

Прокричи она это, начни брыкаться, сыпать обвинениями или еще чем-то, и это было бы не так остро, как эти два, сказанных спокойным, уверенным голосом слова.