Измена по-венециански читать онлайн

После того как ушел последний из них, он прошептал: «После моей смерти где найдете вы царя, заслуживающего таких людей!» Александр приказал, чтобы после смерти его тело перенесли в храм Амона в Египте, но никто из его товарищей и слушать не хотел такие обреченные речи. Состояние Александра продолжало ухудшаться, и 9 июня сподвижники спросили его: «Кому ты оставишь свое царство?» Птолемей утверждает, что услышал ответ «самому достойному», Селевк — «самому умному», Пифон — «самому сильному». Завязался ожесточенный спор относительно того, кто прав.

Рано утром следующего дня, на тридцать третьем году жизни, после двенадцати лет и восьми месяцев своего правления Александр Македонский умер».

— По поводу последних слов Александра до сих пор ведутся споры, — сказала Кассиопея.

— Из-за чего же они так важны? — осведомился Малоун.

— Из-за того, что он оставил после себя, — ответил Торвальдсен. — Свое царство без достойного наследника.

— И все это каким-то образом связано со слоновьими медальонами?

— Коттон, — заговорил Торвальдсен, — музей, который сгорел сегодня ночью, я купил полгода назад, зная, что его непременно уничтожат.

Мы с Кассиопеей ждали момента, когда это случится.

— Мы должны были опережать хоть на шаг тех, кто охотится за медальонами, — добавила Кассиопея.

— Но похоже, они вас обыграли. Они все же забрали эту штуку.

Датчанин и женщина обменялись взглядами, а затем Торвальдсен сказал:

— Не совсем.

9

Виктор расслабился лишь после того, как дверь их гостиничного номера на четвертом этаже была закрыта и заперта.

Они теперь находились в противоположной части Копенгагена, рядом с каналом Нихавн, вдоль которого выстроились кафе, до отказа наполненные шумными посетителями. Он сел за стол и включил лампу, а Рафаэль занял позицию у окна, что выходило на улицу.

Теперь он завладел пятым медальоном.

Первые четыре не принесли ничего, кроме разочарования. Один оказался подделкой, а остальные три находились в плачевном состоянии. Еще полгода назад они мало что знали о слоновьих медальонах, но теперь считали себя вполне компетентными в этом вопросе.

— Успокойся, мы в полном порядке, — сказал он Рафаэлю. — За нами никто не следил.

— Я все же понаблюдаю, — откликнулся тот. — На всякий случай."

"Он знал: Рафаэль пытается загладить свою вину за то, что переборщил в музее, и поэтому сказал:

— Все нормально.

— Он должен был погибнуть.

— Хорошо, что этого не случилось. По крайней мере, теперь мы знаем, с чем имеем дело.