Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А ты планировал оставить ее у себя? Навсегда? Или ты, может быть, собирался рассказать ей всё? О себе? О своем прошлом? О том, почему ты делаешь то, что делаешь? Думаешь, она сможет справиться с твоими демонами, если уже считает тебя монстром?

— Рябинин, сука, это не твое собачье дело, — прорычал я, напрягаясь всем телом.

— Не мое дело? — недоверчиво повторил он. — Блять, Орлов, посмотри правде в глаза! Вы с ней не будете вместе вечно. Когда-нибудь она поймет, что ей лучше без тебя. И что станет с тобой тогда? А? Где ты окажешься без нее?!

— Заткнись, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— Я не устаю повторять тебе, что никакие отношения не длятся вечно! Блять, если бы это было так, то у моей мамы не было бы четырех бывших мужей, а папа не разводился бы сейчас со своей второй женой. Родители Громова не ссорились бы постоянно. А родители Черепа хоть и жили счастливо, но прожили недолго, потому что умерли. И твой отец не бросил бы твою мать!

Я начал бросаться в его сторону, а Громов старательно сдерживал меня, перегораживая путь и стараясь тормозить.

Потому что он знал, чем это все могло закончиться для Рябинина, который права не имел впутывать мою мать в этот разговор.

Никакого, блять, права.

Череп оттолкнул Влада на шаг назад.

— Рябинин, твою мать! Почему тебе так трудно держать свой гребаный язык за зубами? — огрызнулся на него Череп, но тот его и не думал слушать.

— Очнись, Орлов, — бросил он мне с разочарованным видом. — Ты совершил ошибку, начав с ней встречаться.

— Не тебе это решать, — процедил я, пытаясь сдержать дрожь гнева в голосе. — Это только мое дело.

— Мне это уже осточертело! — воскликнул Рябинин, толкая Черепа и порываясь ко мне. — Мне, блять, надоело видеть тебя жалким. Посмотри, каким жалким ты стал с ней. Ты совершаешь ошибку. Неужели мать ничему не успела тебя научить?

Это было последнее, что он мне успел сказать. Потому что ни Громов, ни Череп больше не смогли сдержать меня. Мой кулак дважды встретился с челюстью Рябинина, прежде чем тот упал на пол.

Я не знал, сколько еще ударов нанес ему, да и мне было, в общем-то, все равно. Влад лежал на спине на полу, а я был сверху и бил его так сильно, чтобы тот пожалел и больше никогда не открывал своей поганой пасти на мою маму и Ксюшу.

— Прекрати, Леха. Прекрати! — кричал Громов, хватая меня за плечи.

Но я не хотел останавливаться. Я был охвачен яростью так сильно, что я не мог остановиться, не мог заметить ничего вокруг себя.