Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Интересно от кого? Я опускаю шелковую вещицу на спинку диванчика, распрямляю складочки, а потом начинаю искать хотя бы намёк на отправителя. И нахожу маленькую записку, прикреплённую к внешней стороне обёртки. Бумажка прилеплена так хорошо, что едва получается её отцепить не порвав. Это кто ж так прятать записки умеет? Осторожно разворачиваю и вчитываюсь в ровные строчки, написанные красивым витиеватым почерком.

“Доченька, ты мне так давно не пишешь. Отец ничего не говорит, что с тобой, а я места не нахожу от тревоги.

Отправляю тебе подарки и послание, которое можешь увидеть только ты. Милая, послушай свою мать, я понимаю, что тебе сложно ослушаться отца, в этом есть и моя вина, надо было воспитать тебя сильнее, но все эти политические игры не стоят человеческих жизней. Умоляю, помирись с мужем. Между вами связь, возможно вы её ещё не полностью уничтожили своей взаимной ненавистью, используй это. Замыслы твоего отца не доведут тебя до добра, уже сделали несчастной, не позволь ему погубить твою душу окончательно.

Остановись, прошу тебя. Прошлого уже не вернуть, но можно исправить будущее. Не упусти свой шанс, я верю, что он у тебя ещё есть.

Кружева на этой сорочке я плела своими собственными руками, всем сердцем желая тебе женского счастья. Одень это и соблазни того единственного, кто может ещё тебе помочь.

Я люблю тебя Тэрэса Аннелия.

Твоя мама. “

Так сильно давит в груди. Мне безумно жаль эту женщину, что потеряла дочь, но даже не знает об этом. И скорее всего никогда не узнает.

Читая эти строки, я не могу не думать о моей собственной матери. К горлу подкатывает удушающий комок и я хватаю ртом воздух, глотая жгучие солёные слёзы. Кажется, что лёгкие зажаты в тисках и сердце стучит, как ненормальное, пытаясь проломить клетку из ребер. Мне так больно, что я далеко не сразу понимаю, что задыхаюсь не только от рыданий. И лишь когда грудь раздирает от удушающего приступа кашля, до меня доходит, что я не могу сделать нормальный вдох. Каждый глоток воздуха наждачкой проходит через сжатые спазмом дыхательные пути, вызывая неудержимое желание кашлять.

Отскакиваю от диванчика, но налетаю на столик, больно ударяясь бедром и едва не падая.

– Ваше величество, ваше величество, что с вами? – слышу голос Клодии и перепуганная камеристка возникает прямо передо мной.

– Герон, король. Позови. – хриплю я и судорожно пытаюсь вдохнуть новую порцию воздуха, чувствуя, как немеют руки и темнеет в глазах.